Поиск по публикациям

Направление

Скачать бесплатно шаблоны для Wordpress.
Новые шаблоны DLE 10 на dlepro.ru
4 октября 1917 г. приказом Таврического Губернского комиссара Временного Российского правительства Богданова художник Усеин Боданинский был назначен заведующим Бахчисарайским ханским дворцом. А 3 ноября 1917 г. в Бахчисарае состоялось грандиозное событие - в городе был торжественно открыт Бахчисарайский государственный дворец-музей тюрко-татарской культуры, которому «суждено было стать поистине островком культуры в те переломные, трудные для всех бахчисарайцев времена» [1, с. 11].

Во время нацистской оккупации музей продолжал свою работу. При отступлении нацисты серьезно разграбили музейные коллекции. Советская администрация, пришедшая на смену германской, в первый же месяц провела поголовную депортацию крымских татар. Раздавались «предложения» вслед за этим разрушить и основной исторический памятник выселенного народа.

Дворец был спасен от уничтожения усилиями ученицы Боданинского Марии Кустовой, настоявшей на необходимости его сохранения хотя бы из тех мотивов, что благодаря Пушкину он прославился на весь мир.

Ханский дворец остался нетронутым и вскоре музей продолжил работу. Одной из первоочередных задач было - осмотр и фиксация памятников города и окрестностей с целью выявления разрушений после ухода нацистов. Именно поэтому программу работ музея в начале 50-х гг. можно свести к таким пунктам как: перекладка каменных стен, замена сгнивших стропил, перекрытие кровли, ремонт штукатурки, побелка фасадов зданий, вставка разбитых стекол в мавзолеях-дюрбе, а также мощение каменными плитами главного входа в музей. [2, л. 18-22]

60-е гг. ХХ в. стали важным этапом в истории Бахчисарайского дворца. В 1960 году началось его научное исследование. Реставрацию проводили Киевские республиканские научно-исследовательские реставрационные мастерские Госстроя УССР. Ханский дворец за два с половиной столетия перенес огромные изменения. Все реставрации и ремонты за это время понемногу уничтожали колорит Востока. По существу остались стены, которые покрывались бесцеремонно побелкой, скрывая и так неудовлетворительную сохранность былых росписей. Ветхость деревянных конструкций могла погубить остаток старины, где еще теплилась скрытая душа ХVІ-ХVІІІ вв., выраженная в удивительно тонких и изящных орнаментах.
 
Реставрация 1960-1964 гг. главную цель преследовала в том, чтобы обнаружить и сохранить подлинные художественные ценности искусства, сосредоточенного в бывшем Ханском дворце. Задачей реставрации было: выявить и закрепить те старые элементы в архитектуре и живописи, которые еще можно обнаружить, не уничтожая при этом последующие наслоения, чтобы можно было проследить все этапы ремонтов и реставраций Ханского дворца. Перед реставрацией была проделана большая научно-исследовательская работа:    просмотрен весь документальный материал прошлых ремонтов и реставраций, проведен детальный обмер всех помещений, фотофиксация, шурфы и зондажи в отдельных частях здания. Большая интересная работа выпала на долю художников-реставраторов. Им предстояло реставрировать самую старую и в художественном отношении самую ответственную часть всего ансамбля, начиная с Зала Совета и заканчивая Посольским залом. Руководила работами и являлась автором проекта архитектор Е.И. Лопушинская, реставрацией живописи руководил искусствовед В.А. Овсейчук.

В 1961 г. капитальному ремонту подверглись помещения Главного корпуса дворца, так как большая часть зданий была в аварийном положении. Состояние отдельных помещений Главного корпуса было различным: некоторые из них находились в удовлетворительном состоянии, другие требовали восстановления или замены. Фундаменты под стенами Зала Суда и Малой мечети, сложенные из камня, находились в хорошем состоянии. Цоколи и колонны Летней беседки также были в удовлетворительном состоянии, но со стороны Гаремного и Посольского садиков, а также со стороны Фонтанного дворика были деформированы стены и углы. В Посольском зале прохудилась стена, расположенная по колоннам Фонтанного дворика, вследствие большого прогиба балки, несущей стены и неравномерной осадки опор столбов, вызванной замачиванием основания.

Наиболее распространенной проблемой был отрыв стен друг от друга по причине того, что они различны по своему материалу. Так, например, в Золотом кабинете в северо-восточной части отошла стена от основной стены Зала Суда. Из-за систематического подмачивания основания, вызванного отсутствием отмостки или регулярного стока атмосферных вод, стена и цоколь Летней беседки, а также несущие стены Золотого кабинета отошли от стен Зала Суда. Юго-восточная стена подвальной комнаты, под комнатой евнуха, граничащая с Фонтанным двориком, в месте примыкания Золотого фонтана постоянно намокала от воды, что повлекло осадку части стены и гниение стоек и ригелей фахверка. Нижняя деревянная балка фахверка, уложенная на каменную кладку без гидроизоляции, полностью сгнила. Таким образом, нарушилась прочность и пространственная система фахверка, в результате чего через стены Кофейного зала пошли трещины. Во всех стенах, где проходят стойки, ригеля или подкосы фахверка, на штукатурке имелись трещины. Все деревянные столбы, вследствие примыкания к каменным опорам, из-за попадания влаги, подвергались гниению. Конструкции крыши над Золотым кабинетом, Посольским залом, Кофейной комнатой и Фонтанным двориком находились в неудовлетворительном состоянии. Все деревянные конструкции были поражены шашелем. Почти вся роспись стен покрыта известковой побелкой. Сохранилась она только на стенах Золотого кабинета.

Что касается внутренних архитектурных элементов, то балки перекрытия под Золотым кабинетом, Кофейной комнатой и над Ханской канцелярией были в удовлетворительном состоянии.

Каменные полы в Зале Суда и в Малой мечети с небольшими выбоинами. В Летней беседке плиты мраморного пола с трещинами. Кирпичный пол в полуподвальном помещении под «комнатой евнуха» - неровный с каменными заплатами. Покраска деревянных частей: дверей, окон, потолков, колонок, стенных шкафов, перил поблекла, потрескалась и во многих местах сошла.

В Золотом кабинете, Посольском зале, Кофейной комнате были повреждены деревянные резные золоченые капители и многие украшения на потолках и дверях. В оконных переплетах разбиты гипсовые горбыльки и мелкие цветные стекла. После расчистки верхних стоек росписи и штукатурки в Золотом кабинете, Зале Суда и Фонтанном дворике реставраторами была обнаружена старинная роспись.Оба фонтана - «Золотой» и «Фонтан Слез» нуждались в ремонте, так как водопровод не работал, стены потрескались, полы рассохлись и осели, покраска поблекла, местами совсем сошла [8, л. 3-12].

В 1940-1941 гг. проводился ремонт Дюрбе Диляры Бикеч, но к    1960 гг. общее состояние памятника было неудовлетворительное. Кирпичный купол сильно выветрился и просвечивался изнутри, наружная обмазка осталась только на вершине. Полумесяц и часть поддерживающего его металлического стержня были сломаны. Облицовка стен из тесаного камня была в плохом состоянии. Резные украшения, карнизы, наличники, пилястры, цоколь - повреждены. Штукатурка с купола и с верхней части стен осыпалась. Из окон вынуты решетки. Дверные и оконные арки имели утраты, а проемы заложены камнем, подоконники стерты. Пол из каменных плит сильно потрескался. Реставрация сооружения была начата с восстановления фасадов, были заполнены все утраты в декоре и заменены разрушенные блоки [7, л. 7].

23 сентября 1961 г. было составлено «Заключение комиссии по рассмотрению проектных предложений и выполненных ремонтно-реставрационных работ». Выделим несколько пунктов этого заключения:

По Залу Суда и Совета было признано правильным предложенное и выполняемое дублирование наиболее сохранившихся кусков падуги с изготовлением новых холстов на участках, где холст и роспись пришли в полную негодность. Со стен зала рекомендовано было снять весь набел для выявления степени сохранности выявленных зондажами росписей.

В Фонтанном дворике планировалось тонировать места, где утрачена роспись, участки стен не имеющие росписи, отремонтировать и покрыть водоотталкивающим составом. Также произвести окраски деревянных плафонов, а недостающую часть восстановить.

По Золотому фонтану планировалось произвести обработку белокаменного обрамления троянкой. Ввести зеленый тон в золотую орнаментовку, согласно уточненному варианту проекта. По Порталу Алевиза рекомендована окраска каменной резьбы
суриком, а фонарь навеса над порталом - в тон натурального дерева.

По Летней беседке автор проекта и руководитель реставрационных работ произвели исследование плафона с целью выявления обнаруженных росписей, приписываемых Омеру, и выяснения их связи с отделкой, выполненной Дорофеевым. При восстановлении росписей Омера, было рекомендовано применение темперных красок, а реставрацию выполнить методом ретуши и тонировки.
В дополнение к «Заключению» были составлены «Проектные предложения» по каждому помещению Главного корпуса. Приведем некоторые из них.

Проектные предложения по Залу Совета и Суда:
  1. Все плоскости стен, лишенные росписи, в местах, где штукатурка отстала, отштукатурить заново и отделать нейтральным тоном.
  2. Сохранившуюся и очищенную от набела роспись укрепить и ретушировать значительные места утраты.
  3. Восстановить роспись Ханского тайника.
Проектные предложения по Посольскому залу:
  1. Штукатурку, на которой сохранилась роспись, представляющая ценность, сохранить.
  2. Места повреждений оштукатурить заново и окрасить в общий тон, соответствующий тону отделки под мрамор восточной стены.
  3. Живопись в филенках «галереи» зала укрепить и ретушировать места утрат. Работы по раскрытию живописи в остальных филенках отнести ко второй очереди.
Проектные предложения по Кофейной комнате:
  1. Заделать оконный проем в стене, смежной с Посольским залом.
  2. Расчистить от трафаретной росписи камин с восстановлением ее первоначального вида.
  3. Расчистить от верхнего слоя масляной окраски дверные полотна и восстановить на них методом ретуши раннюю роспись.
  4. Реставрировать витражи.
  5. Произвести ремонт штукатурки стен, сохранив существующую окраску.
  6. Промыть позолоту на плафоне и восстановить методом дополнения окраску центральной розетки.
 
Проектные предложения по Золотому кабинету:
Учитывая хорошую сохранность росписи «потемкинского времени», представляющий собой один из этапов истории отделки дворца, предусматривается сохранить эту отделку, восстановив места утрат.

Проектные предложения по Жилому комплексу:
По жилому комплексу предусмотрена смета всех пришедших в негодность конструктивных элементов и ремонтные работы внутри отдельных помещений. Вновь покрасить стены проходных комнат и анфилады жилого комплекса. Плафон первой проходной комнаты, находящейся в аварийном состоянии, отремонтировать с восстановлением первоначальной окраски. Живопись на дверных филенках и шкафах укрепить и промыть. Роспись камина второй проходной комнаты сохранить.

Проектные предложения по Малой мечети:
  1. Выявить расчистками наличие росписи в куполе.
  2. Обнаруженную зондажами орнаментальную роспись укрепить и тонировать места утрат.
  3. Укрепить штукатурку стен и купола в местах повреждений.
  4. Первоначальное оформление стен под мрамор оформить большими зондажами, а остальную поверхность гладко окрасить в общем тоне сохранившейся отделки.
  5. Восстановить разрушенный витраж.
  6. Окрасить двери и ставни в первоначальный цвет.
Проектные предложения по Гарему:
  1. Сменить прогнившие конструкции крыши.
  2. На террасе укрепить штукатурку.
  3. Все дверные элементы фасадов окрасить масляной краской.
  4. В третьей комнате исследовать роспись и дать предложения по ее консервации.
  5. Местами открыть малыми зондажами первоначальную роспись [8, л. 22-37].
Подводя итог проектным предложениям, хотелось бы отметить, что из вышеперечисленного было выполнено. В результате ремонтно-реставрационных работ 1960-1962 гг. во дворце была снята многоцветная роспись XVIII в. для восстановления росписи XVI в. После снятия позднейших наслоений на древней левкасированной штукатурке были обнаружены граффити, изображающие всадников на лошади и лодки с парусами. Очевидно, рисунки относятся к первоначальному периоду Ханского дворца. Если до сих пор было известно, что автором декоративного убранства Летней беседки и Золотого кабинета является Омер, то после исследований и тщательных расчисток удалось установить, что он также украсил купол Малой дворцовой мечети, расписал арочные перекрытия Фонтанного дворика и украсил Посольский зал излюбленным мотивом, т.н. «скорпионами». Этот зал архитектонично очень сложный и его убранство должно было оправдывать назначение. Стены были покрыты левкасом, которым придана фактура мрамора. Два алькова отделяются двумя колоннами, соединенными арками. На этих арках могут быть самые изысканные декоративные росписи Омера, написанные в серо-серебристом тоне. Их мотив -«стилизованный скорпион» - повторяет рельеф Золотого кабинета. Эту же форму, только богаче и разнообразней, Омер воплощает в витражах ханской ложи мечети Хан-Джами. Его излюбленный прием - объединять большие пространства или выделять особенно ценные живописные акценты широкой рамкой, расчлененной узкими полосками, которые сгущаются к центру или от центра. Иногда этих полосок пять, иногда семь. Зачастую это вариации красных оттенков или фиолетоворозовых, реже соединение розовых и сине-голубых [10, л.14].

Помимо этого в Зале Совета и Суда было закончено восстановление плафона, стены очищены от набелов и отделаны под слоновую кость. Также были реставрированы росписи на панелях тайника, расчищен деревянный резной портал, очищены и отремонтированы витражи и дверь в Бассейный сад. Были оштукатурены и побелены стены. В Фонтанном дворике окрашены потолки, перестелен пол, стены дворика и лестница отделаны левкасом под слоновую кость. Под полом дворика была проложена водопроводная труба. В здании Малой мечети была укреплена роспись стен. Восстановлена роспись плафона в Летней беседке, серебряные детали были вновь покрыты сусальным серебром. Деревянные колонны в «Ханской канцелярии» были покрыты специальным раствором для сохранения фактуры дерева, был восстановлен фриз. Были заделаны трещины и отремонтированы витражи в Золотом кабинете и Кофейной комнате, восстановлена отделка стен под серый мрамор в Посольском зале. Также отреставрирована и окрашена каменная резьба Портала Алевиза, надпись вновь позолочена. В дюрбе Диляры Бикеч были установлены металлические решетки в оконных проемах [5, л. 1-6].

По смете 1962 г. на аварийные объекты - Соколиная башня и Ханская мечеть выделили 9175 рублей. Согласно смете за 1963 г. на ремонт свитского корпуса было выделено 29947 рублей [6, л. 13]. Спектр выполненных работ был следующим:
  1. перекрыта крыша главного корпуса дворца;
  2. закончен ремонт стен Фонтанного дворика;
  3. отреставрирована живопись Зала совета и Суда, изготовлены и установлены деревянные резные части плафона;
  4. исследована и восстановлена живопись Малой мечети, стены укреплены цементным раствором;
  5.  произведен ремонт стен гарема, восстановлена резьба Китайских свесов и беседки;
  6.  изготовлен резной потолок в бывшей «ханской канцелярии»;
  7. восстановлены разрушенные памятники на могилах ханского кладбища [3, л. 7].
В отношении Ханской мечети в 1960-1964 гг. были заменены потерявшие прочность деревянные конструкции крыши. Северный фасад полностью освобожден от позднейших штукатурок и побелок, на нем раскрыты ранние росписи портала и оконных наличников. Дополнены росписи и на западном портале. [9, л.36]

Несмотря на проведенные ремонтно-реставрационные работы и израсходованные средства, основные работы, намеченные Киевскими мастерскими, не были выполнены. По преимуществу ни один объект не был готов для проведения экскурсий, а второй этаж по-прежнему пустовал. Ремонт Соколиной башни не был закончен, не было проведено металлическое крепление внутри аварийного минарета. В течение трех лет Киевские мастерские проектировали и изготавливали голову льва к «Золотому» фонтану, но она была украдена и больше не восстанавливалась. В связи с нехваткой средств, мощение двора музея каменными плитами также не было закончено [4, л. 6].

Подводя итоги, хотелось бы отметить, что это была первая научная реставрация архитектурного комплекса Ханского дворца, в ходе которой были открыты новые данные об архитектуре и живописи дворца. Например, ранняя роспись стен Зала Совета и Суда в виде виноградных гроздьев и тайника с растительным орнаментом относится к XVI в. Также было установлено, что в центре зала находился мраморный фонтан, к которому тянулась линия водопровода из свинцовых труб. Мраморный фонтан в летней беседке турецкой работы неизвестного скульптора был датирован XVIII в. Многие объекты Ханского дворца, и, главным образом, многочисленные росписи Омера не были известны исследователям восточного искусства уже начиная с Х!Х в. Тогда сложилось мнение, что они погибли. Некоторые дошли в искаженном виде, как плафон Зала Совета и Суда, переделанный и переписанный во второй половине ХIХ в., некоторые сохранились во всем блеске своей чарующей красоты, как росписи в Летней беседке, Посольском зале, Фонтанном дворике и Малой мечети.

 
Вторник, 07 ноября 2017 06:17

Meдресе Бахчисарая

Традиционная система религиоз­ных учебных заведений крым­ских мусульман состояла из двух типов школ — начальная школа (мектебе) и высшая школа (медресе). Медресе существовали, прежде всего, для под­готовки духовенства, учителей мектебе и вообще просвещенных людей. Руко­водителем медресе был мудеррис — исполняющий обязанности ректора, он должен был иметь звание профессора и мусульманского священнослужителя. Далее следовали улемы — преподава­тельский состав, имам и муэдзин. Они жили при медресе так же, как и студен­ты (сохты), в комнатах по 4-5 человек. В каждой из них назначался старший (биюк), который следил за порядком и младшими учениками1.
 
С присоединением Крыма к Рос­сии медресе остались под управлением местного мусульманского духовенства. С созданием Таврического магометан­ского духовного правления (ТМДП) в структуре Министерства внутренних дел мусульманам, как и раньше, разре­шалось открывать медресе в любом на­селенном пункте губернии, с согласия общины и при наличии необходимых средств для его содержания. О каждом открытом медресе, количестве учеников и преподавателей необходимо было извещать директора народных училищ губернии2.
 
В Бахчисарае таких учебных заве­дений было три: ханское, на террито­рии Хан Сарая, Орта-медресе в городе и Зынджырлы в Салачике. Наиболее известным и знаменитым являлось Зынджырлы — медресе, воздвигнутое при Менгли-Герай хане в начале ХVI в. Его название происходит от тюркского слова «зынджыр», что означает «цепь»: под притолокой главного входа висела железная цепь, заставляя каждого вхо­дящего почтительно склонить голову перед святыней мусульманской учено­сти.
 
Важным является вопрос о точной дате основания Зынджырлы медресе. Над дверью училища имеется неболь­шая плита с надписью (тарихом). Пер­вый перевод надписи, выполненный А. А. Борзенко, гласит: «Это медресе при помощи Аллаха Всемилостиво­го велел построить Менгли-Герай-хан бин Хаджи-Герай-хана — да увекове­чит Аллах его царство на все времена! Год 906»3. В связи с тем, что этот год по хиджре начался в июле, переводчик предложил дату — 1500/1501 гг. Данная датировка и послужила основанием для празднования в 2001 г. 500-летнего юбилея Зынджырлы медресе.
Здание Орта-медресе. Современный вид. Бахчисарай, ул. Гаспринского, д. 27
 
Турецкий автор Эвлия Челеби в «Книге путешествий» привел текст надписи, который в переводе Е. В. Бахревского звучит так: «Приказал по­строить это медресе с помощью Бога, обладателя щедрости, Менгли Герай- хан, сын Эль-Хаджи Герай-хана, да сде­лает Бог его царствование вечным. Год 906»4. В комментарии отмечено, что медресе построено в 906 г., что строго соответствует 1500 г.
 
Медресе является частью религи­озно-культового комплекса, в состав которого входят еще два здания, по­строенные Менгли-Герай ханом. Это мечеть Зынджырлы, располагавшаяся юго-восточнее одноименного медресе и дюрбе (мавзолей) крымских ханов.
 
Здание медресе одноэтажное, в виде квадрата с внутренним двориком. Снаружи имеет гладкие стены с од­ной дверью, которая ведет в галерею, разделенную стрельчатыми арками на десять частей, каждая из них пере­крыта небольшим куполом. С внешней стороны его окружают четырнадцать комнат для занятий. По замечанию Б. Н. Засыпкина, «это небольшое и скромное помещение служило почти до последнего времени центром татарской культуры и просвещения. Судя по по­луциркульным формам арок и сводов и времени построения, памятник должен быть стилистически отнесен к татаро­османскому периоду... »5
 
Экстерьер здания медресе лишен парадности. Небольшие окошки слу­жили украшением фасадов. Во вну­тренний двор вел большой портал. Сам двор был вымощен каменными плита­ми, в его центре располагался фонтан и колодец, предназначенный для сбора дождевой воды. Крыша многоскатная с листовым свинцовым покрытием, ды­моходы оформлены в виде пинаклей из камня-известняка.
 
Зынджырлы медресе вобрало в себя строительные приемы ряда памятни­ков Бахчисарая и между ними можно провести параллели. Так, бутовая клад­ка коробовых сводов северных помеще­ний схожа с кладкой куполов из бута в Эски Дюрбе и в дюрбе Мухаммед-Шах-бея в предместье Бахчисарая Кырк-Азиз. В восточных помещениях медресе встречается кладка и из пиль­ных блоков известняка прямоугольной формы. Судя по всему, это результат ремонтных работ, которые проводи­лись не раз за пять столетий существо­вания здания6.
Медресе содержалось на средства вакуфа.
 
В XIX в. ежегодно из обще­го дохода в 2 016 рублей серебром 200 рублей выделялось на ремонт зданий, поддержание ханской гробницы и 100 рублей на пополнение библиотеки. Обучающиеся и преподаватели содер­жались как за счет доходов с вакуфного имущества, так и за счет принадлежав­ших учебному заведению земель.
 
В 1889 г. мудеррисом Зынджырлы медресе был избран Аджи Абибулла-Эфенди. Он ввел ряд изменений в про­грамму обучения. Были расширены и углублены преподаваемые курсы, предусмотрены новые дисциплины. За­нятия проводились ежедневно по семь часов.
 
Еще в 1868 г. бахчисарайский купец Чубукчи построил русский класс и пе­редал его в собственность Зынджырлы медресе. На изучение русского языка и занятия в ремесленных классах отво­дилось по два часа ежедневно7.
 
Библиотека медресе в 1890 г. на­считывала 800 книг и рукописей. В ней имелись учебные, научные издания на арабском, турецком, персидском (фар­си) и русском языках, пожертвованные мудеррисом Аджи Абибуллой-эфенди и другими лицами.
 
Аджи Абибулла-эфенди не огра­ничивался реформированием только учебного процесса. В 1890 г. он обра­тился к председателю Высочайше уч­режденной Особой комиссии о вакуфах с просьбой о выделении средств на ремонт здания медресе, строительство общей кухни для учащихся, зала для лекций, бани, жилья для мудерриса.
 
Выделенные средства не позволя­ли создать яркий архитектурный ком­плекс. В целом он больше соответство­вал стилю скромного городского жилья конца ХIX в. Но это не помешало нала­дить учебный процесс и вывести его на качественно новый уровень.
 
В 1909 г. комплекс новых построек дополнился зданием, в строительстве которого активное участие принимал И. Гаспринский. Новый двухэтажный корпус медресе имел восемь лекцион­ных залов, по четыре на каждом этаже8.
 
8 ноября 1917 г. в здании медресе был открыт Институт Менгли-Герая. Он имел статус национального учеб­ного заведения и был реформирован по европейским образцам. Главное его отличие от других учебных заведений заключалось в том, что здесь срав­нительно много времени отводилось урокам вероучения.
 
С 1918 г. Институт находился в ведении Дирекции народ­ного просвещения Крымско-татарской национальной директории (крымско­татарского правительства)9.
 
В 1920 г. медресе было закрыто. В его здании расположилось меди­цинское училище.
 
9-10 августа 1926 г. Б. Н. Засыпкиным* и У. А. Боданинским** был составлен «Акт обследова­ния архитектурных памятников Бах­чисарая», в котором были перечислены проблемы, стоящие перед хранителями древностей и ставились задачи по их сохранению. По медресе Зынджырлы предлагалось:«
 
1. Произвести капи­тальный ремонт черепичной крыши, желобов и водосточных труб.
2. С целью приспособления здания для экспонирования намогильников и крупных скульптурных и архитектур­ных фрагментов произвести ремонт оконных переплетов и вставку стекол. Произвести пробную очистку одного угла медресе от штукатурки и побелок с целью выявить фактуру каменной кладки. Произвести ремонт плитной выстилки двора с устройством пра­вильных скатов для воды и очисткой поглощающего колодца»10.
 
Дальнейшая судьба Зынджырлы медресе, как памятника архитектуры, весьма печальна. Во время оккупации Крыма нацисты использовали здания комплекса для складов. В результате были разрушены части стен и арки11.
 
С 1950 г. на территории Зынджырлы медресе и дюрбе была расположена пси­хоневрологическая больница-интернат.
 
В 1961 г. архитекторы республиканских специальных научно-реставрационных производственных мастерских провели исследования с целью выявления пер­воначальных архитектурных форм зда­ния медресе.
 
В 1965-1966 гг. были про­изведены ремонтно-реставрационные работы: заменили окна, двери, крышу, восполнили утраченную кладку стен, отвели грунтовые воды12.
 
В 1990 г. силами института «Укрпроектреставрация» были осу­ществлены исследования Зынджырлы медресе с целью разработки проектной документации для последующей ре­ставрации.
 
В октябре 1993 г. комиссия в со­ставе директора Бахчисарайского историко-культурного заповедника Е. В. Петрова, инспектора по охране па­мятников при Совете министров Респу­блики Крым В. Д. Фрусловой, дирек­тора НПП «Къысмет» И. М. Арифова, главного архитектора Крымской ар­хитектурно-реставрационной     ма­стерской «Укрпроектреставрация»
 
Ш. У. Халилова определила состав противоаварийных работ по зданию медресе13.
 
К 1995 г. усилиями Бахчиса­райского историко-культурного запо­ведника и общественной организации «Зынджырлы медресе» территория комплекса была приведена в порядок.
 
В 2003-2008 гг. была проведена и реставрация памятника. Заполнены трещины и выбоины массивных стен, полностью разобраны и восстановле­ны три из десяти аварийных купола, остальные семь отреставрированы. Восстановлены сводчатые потолки и камины в помещениях. Полы вновь были покрыты плитами из известняка и утеплены керамзитовой подстилкой. Все помещения медресе восстановлены в полном соответствии со средневеко­вой планировкой. Лишь прежде откры­тый внутренний дворик медресе пере­крыт раздвигающейся и сдвигающейся (в зависимости от погоды) легкой ме­таллической конструкцией с большими стеклянными проемами для хорошего освещения14.
 
Здание Орта-медресе располага­лось в Бахчисарае по адресу: ул. И. Гаспринского, д. 27.
 
Здесь в начале ХХ в. находился религиозный учебный ком­плекс: Орта-медресе, мечеть, дюрбе и гостиничный двор15.
В плане здание медресе — прямо­угольное, двухэтажное, стены сложены из серого известняка. Высокие прямо­угольные окна обрамлены простыми каменными наличниками, углы здания имеют пилястры. Здание было постро­ено на средства Табанджи Амет-Аги в конце XVII в.16
 
В фонде Государственного архива в Автономной Республики Крым есть дело «По прошению жителей г. Бах­чисарая об исходатайствовании ассиг­нования 15 тыс. руб. из вакуфного ка­питала на постройку Орта-медресе»17. Учебное заведение было перестроено на средства бахчисарайского купца Аджи Абдул Джемиль Бадраклы по проекту, утвержденному строитель­ным отделением Таврического губерн­ского правления 10 апреля 1904 г. На момент строительства оно находилось в ведении Таврического магометанско­го духовного правления. В ходатайстве о строительстве нового здания актив­ное участие приняли И. Гаспринский, мудеррис Орта-медресе Мустафа Ос­ман и др.
 
В январе 1913 г. мудеррис Орта-медресе Мустафа-эфенди Осман-оглу уведомил таврического губернатора графа П. Н. Апраксина о том, что в 1908 г. прихожане постановили выстро­ить новое медресе ввиду ветхости и со­вершенной непригодности старого, на что была отпущена сметная сумма. Но выделенной суммы оказалось недоста­точно для полного окончания построй­ки. Так, не были отстроены молельня, баня, фонтан и кухня, вследствие чего ведение учебных занятий оказалось невозможным18. Мудеррис ходатай­ствовал о разрешении безвозвратного пособия из вакуфного капитала в раз­мере 900 рублей на достройку медресе согласно смете. Недостающую сумму в 169 рублей он предлагал уплатить из своих личных средств.
 
5 июля 1913 г. для осмотра Орта-медресе был коман­дирован техник. В техническом отно­шении здание было признано удовлет­ворительным.
 
В июне 1914 г. Мустафа-эфенди направил в строительное отделение Губернского правления прошение о желании восстановить разрушенный фонтан. Он просил разрешения на за­мену старых водопроводных труб, ве­дущих от городской магистрали к фон­тану, новыми.
 
25 августа разрешение, предусматривающее соблюдение цело­го ряда условий, было получено19.
 
В ноябре 1917 г. в помещении Ор­та-медресе, в котором до этого разме­щался лазарет Красного Креста, была открыта татарская художественно-про­мышленная школа20. В советское время здание использовалось в качестве со­ко-экстрактного цеха Бахчисарайского завода продовольственных товаров. Се­годня сохранилось лишь здание медре­се, построенное в начале ХХ в. Распо­лагавшиеся рядом с ним мечеть, дюрбе и другие постройки не сохранились, установить время их разборки невоз­можно из-за отсутствия документов.
 
О медресе на территории ханского дворца мы располагаем минимальны­ми сведениями. Согласно архивным данным, здание примыкало к восточно­му фасаду Биюк Хан-Джами (Большая Ханская мечеть). Здесь готовили буду­щих мулл21.
 
Известно, что крымско-татарский просветитель Исмаил Гаспринский и его отец Мустафа Гаспринский были учителями русского языка в бахчиса­райских медресе. К занятиям в этом качестве И. Гаспринский приступил именно в Ханском медресе. В одном из рапортов инспектору училищ Тав­рической губернии он докладывал, что учеников здесь всего четверо.
 
В ноябре 1870 г. учащихся было восемь, но к 1 декабря их стало уже 27 человек. При обучении русскому языку И. Гаспринский применял ряд современных на тот момент учебных пособий. Это важная деталь в биографии просветителя и его роли в развитии образования в бахчи­сарайских медресе22.
 
В 1912 г. инженер Садовский осмо­трел здание Ханского медресе, и от­метил, что наружные стены сложены из бутового камня на глине, частично фахверковые.
Само здание внутри разбито перегородками на ряд помещений, разделенных по высоте хорами; полы деревянные, требуют перестилки, на­ходятся на одном уровне с поверхно­стью земли, в некоторых помещени­ях— ниже уровня. Оконные проемы с архитравными деревянными и одинар­ными перекрытиями находятся в пла­чевном состоянии; черепичная кровля также требует перестилки23.
До наших дней здание Ханского ме­дресе не сохранилось.
Скачайте вложение, и ознакомитесь с  полной  версией  статьи!
Последовательное изучение мусульманской архитектуры Бахчисарая началось во второй половине ХІХ в. Однако наиболее плодотворным периодом в изучении крымскотатарского архитектурного наследия стали 20-е гг. ХХ в. В трудах У. А. Боданинского, А. Н. Башкирова, Б. Н. Засыпкина рассматривались вопросы атрибуции памятников, генезиса их архитектурных форм и декора [1; 2; 3, с. 111– 168]. В работах Б. А. Куфтина впервые сделана попытка систематизации и типологизации мусульманского историко-архитектурного наследия Крыма, рассмотрены локальные варианты жилой застройки Бахчисарая [4, с.294–299].
Определенную часть жилой застройки старого города составляют сооружения, возведенные и перестроенные в 80 гг. ХIХ в. – 10 гг. ХХ в. Количество источников по этому периоду невелико. Материал о жилых сооружениях Бахчисарая содержат фонды № 27 Таврического губернского правления и № 64 Бахчисарайской городской управы Государственного казенного учреждения Республики Крым «Государственного архива Республики Крым» (ГКУ РК «ГАРК»). Среди них нужно выделить протоколы городской думы и постановления управы Бахчисарая, которые регламентировали строительную активность города. В условиях ландшафта долины горной реки более распространенными были усадебные жилые дома крымских татар, что можно наглядно проследить на материалах фонда № 3 Архитектурнореставрационного из Научного архива ГБУ РК БИКАМЗ (Бахчисарайского историко-культурного и археологического музея-заповедника.
Узкие, уютные улочки, неправильной формы кварталы, внутрь которых, а не на улицы, обращены выходы из внутренних двориков, – таков местный тип жилой застройки, о чем также свидетельствуют археологические раскопки построек в западной части города [5, с. 89]. 
 
Наиболее типичными формами являются дома в один и два этажа. Несмотря на внешнюю изолированность домов друг от друга, они соединены внутренними калитками, через которые можно пройти весь город, не выходя на улицу [6, с. 5].
 
Тип одноэтажного дома, бир кат, представляет собой прямоугольник, сложенный из дикого камня на глиняном растворе с горизонтальной прокладкой деревянных брусьев. Длина дома – 10–15 м, ширина – 3–5 м, высота – около 3 метров. Из камня сложены только три стены, ташдувар, передняя стена, где проделаны дверь и окна, – плетневая и обмазывается глиной. 
Окна небольшие, квадратные, с железной или деревянной решеткой из вертикальных прутьев; снаружи к ним приделываются двухстворчатые ставни. Окна выходят во двор, двери с полукруглыми верхними карнизами открываются внутрь дома и комнат. Крытых печей для выпечки хлеба в частных домах Бахчисарая не делали, так как для этого существовали многочисленные пекарни. 
Двухэтажные дома по плану мало отличаются от одноэтажных. Нижний этаж делается из камня, причем задняя каменная стена, выходящая на улицу, выкладывается толщиной до 1 м и продолжается в верхнем этаже дома [4, с. 297].
 
Более легкий и высокий второй этаж делали деревянным или саманным. Часто верхний этаж выдавался над нижним широким навесом или выступающими углами
[6, с. 6].
 
Выступающая часть верхнего этажа – теремэ – поддерживается деревянными гнутыми подпорками, которые нижними концами упираются в стену первого этажа, причем выступающая часть представляет собой галерею, пол которой находится на одном уровне с полом помещения верхнего этажа. Часть галереи обшивается досками и, делаясь крытой, предназначается для пребывания там женщин –в том случае, если в доме имеются посторонние мужчины. 
 
И нижний, и верхний этажи в основном состояли каждый из одной комнаты, с небольшими сенями и кладовками внизу. Нижний этаж служил для жилья зимой, а летом он использовался как кухня. Это не парадная часть дома. Верхний этаж, куда поднимаются по наружной лестнице, через галерею, служит для отдохновения, приема гостей. Окна в верхнем этаже делались в передней плетневой стене, крупные, часто двойные, с деревянными решетками. Стена дома, выходившая на улицу, традиционно была глухой. Окна в таких стенах, если они есть в старых домах сейчас, были прорезаны позднее. В более богатых домах близ потолка устраивались для украшения фигурные окошечки из цветного стекла, вставленного в узорно вылепленные из гипса рамы, в виде розеток, кипарисов и др. Эти окна, вместе с дверками под полукруглыми арками и такой же отделкой камина, являются теми городскими наслоениями, которые особенно ясно обнаруживают влияние османского художественного стиля [4, с. 299].
Двухскатная или трехскатная крыша покоится на деревянных стропилах. Крыша обычно спускается довольно широким навесом, чтобы давать тень, а также защищать от дождя глиняные стены. Навес часто украшается мелкими планками, прибитыми в виде узора. 
 
Крыши домов периода 1783–1917 гг. были низкими, традиционной крымской формы, покрывались татарской черепицей; а фасады имели архитектурную отделку стилистики классицизма, они располагались преимущественно на равнине поймы, что обеспечило ансамблевость застройки Бахчисарая в этот период.
 
22 сентября 1888 г. Таврический губернатор А. Н. Всеволжский предложил Бахчисарайской городской управе доложить Думе, что, согласно статье 56 Городского положения, необходимо составить план Бахчисарая и предоставить на утверждение. Собрание Думы от 29 сентября 1888 г. рассмотрело доклад управы о том, что все городское движение сосредоточено на Базарной улице, проходившей вдоль всего города по единственно ровному месту. Расширение переулков, как говорилось в докладе,при нынешнем неправильном их расположении по косогору не имело бы почти никакого значения, а перенесение дороги потребовало бы сноса 1/3 части всех жилых строений. Расширение переулков в остальных частях города значительно уменьшило бы частные дворы, большинство которых – очень небольших размеров. Дума постановила: ввиду возможного расширения дороги поручить управе составление плана Базарной улицы и некоторых переулков, по которым проходит дорога для въезда и выезда; план предоставить на рассмотрение Думы [7, л. 36].
В статье 298 Строительного устава говорилось, что города строились по планам, «высочайше утвержденным», а в примечании к статье разъяснялось, что планы на уездные и заштатные города утверждаются губернаторами. До окончательного представления плана города предполагалось не разрешать никаких построек в нем
[8, л. 3].
 
Известно, что план Бахчисарая с проектом урегулирования Базарной улицы был предоставлен в Городскую управу инженером Геккером в январе 1890 г. А план города был составлен к 24 мая 1900 г. (Рис.1)
В указанный период жители города в основном перестраивали свои дома. Причины перестройки были разные. Наиболее распространенная – ветхость здания, возведенного еще в ханское время. Владелец дома направлял в Городскую управу прошение, сопровождая его планом и необходимыми документами на дом. В зависимости от степени ветхости могли перестраиваться отдельные части дома или хозяйственных построек. К примеру, бахчисарайский мещанин Сеит-Эмиль Оглу в июне 1884 г. просил управу дать ему разрешение на перестройку задней стены дома [7, л. 2]. Мещанка Ханиша Ильинична Казас в 1895 г. просила разрешение на ремонт дома, купленного от наследников купца Аджи Джеляла Абла-оглу в приходе Шах-Болат, по ее словам, требовалось перекрыть заново крышу, а вместо трех окон, выходивших на улицу, оставить два [9, л. 10].
 
Были случаи, когда горожане производили перестройку без разрешения Управы. Так, Ефимия Анастасьевна Иоаниди, проживавшая в приходе Баба-Курт в Салачике, в начале 1896 г. начала возводить каменную стену от сада наследников Селим Ибраима Сеит-Ага-оглу к своим воротам, захватив городскую землю (8 саженей в длину, 11 вершков в ширину), и стройка была приостановлена [10, л. 18].
Позже она объяснила, что при перестройке дома она отступила от своей старой стены с улицы вовнутрь настолько, чтобы стена была на одной линии с соседними домами. В результате управа дала разрешение на продолжение постройки [11, л. 7].
 
Рис. 1. План западной части заштатного города Бахчисарая, 1914 г. Из архива ГАРК.
 
При сносе и возведении нового здания, а также перестроек важным условием была ровная линия по фасаду с соседними домами. К примеру, мещанка Анастасия Пичакчи, проживавшая в приходе Хан-Джами, старую стену снесла, а летом 1896 г. возвела новую на одной линии с другими домами. Для уравнения фасада она заняла 3 аршина с одной стороны улицы, 2 аршина земли – с другой [12, л. 4]. 
В случае, когда старый дом полностью сносился, на его месте возводился новый. Тогда в Городскую управу отправлялся ситуационный план двора со всеми постройками и с перечислением всех соседей. Именно так и поступил в 1898 г. евпаторийский мещанин Яков Ильич Танагоз, проживавший в Бахчисарае по Караимской улице [13, л. 31] (Рис.2).
 
Бахчисарайский купец II гильдии Сейдамет Аджи Осман-оглу, у которого в приходе Хан-Джами был ветхий дом с двором, собирался выстроить новый. В конце 80-х гг. ХIХ он просил разрешения на постройку трех комнат и конюшни с воротами [14, л. 2].
 
 
Рис. 2. Ситуационный план двора с постройками евпаторийского мещанина Я. И. Танагоза в Бахчисарае по ул. Караимской. Из архива ГАРК.
 
 В 1887 г. бахчисарайский мещанин Иван Дмитриевич Волков, имевший дом в приходе Уму-Гульсум, просил разрешения управы перестроить с самого фундамента одноэтажный каменный дом длиной 7 саженей 1 аршин, высотой 1 сажень 2 аршина. Дом был из четырех комнат. Соседями были: с одной стороны – мещанин Григорий Мирошников, с другой – мещанин Люман Аджи Молла-оглу, с третьей – мещанин Мустафа Саранча, с четвертой же стороны была улица, ведущая на вокзал. Фундамент и прочие постройки дома должны были возводиться на том же месте
[14, л. 5].
 
Горожанин Сеит Мустафа Мамут-оглу, проживавший в приходе Хан-Джами, собирался перестроить свой дом. Кроме того, для исправления линии с соседними домами он предполагал выдвинуть фасад на аршин вперед. Поэтому он просил ходатайства управы в Думе «о продаже аршина городской земли по протяжению предполагаемого дома, с двумя окнами, выходящими на улицу» [15, л. 1]. В результате 16 октября 1882 г. ему было выдано удостоверение об уступке 9 саженей земли за 2 руб. серебром. 
 
Аджи Мустафа Ибраим-оглу, проживавший в приходе Салачик Асма-Кую, хотел построить новый дом на месте старого. Он просил Городскую Управу уступить ему городской земли с улицы в длину и ширину по 2 сажени. В 1898 г. Управа разрешила постройку дома с выступом для уравнения улицы на сажень в ширину и 2½ сажени в длину [16, л. 1].
 
Особую группу прошений хозяев, направлявшихся в Бахчисарайскую управу, составляют планы с копиями предполагаемых построек на их собственной земле. Бахчисарайский купец Василий Михайли в 1885 г. отправил в управу план на постройку дома в приходе Хан-Джами [17, л. 343] (Рис. 3). Симферопольская мещанка Елизавета Андреевна Стоянова в первой декаде ХХ в. предоставила план с копией предполагаемого к постройке каменного дома на ее собственном участке земли в приходе Шеэр-Кустю [18, л. 38] (Рис. 4). Купец Виктор Стеценко в конце 1896 г. собирался построить на принадлежавшей ему земле, около станции Бахчисарайской Лозово-Севастопольской железной дороги, одноэтажный дом и сарай. Для этого он предоставил план постройки. На все эти прошения ответ был утвердительным с условием, что расстояния между постройками будут соблюдены в соответствии с планами [19, л. 46] (Рис. 5, 5А, 5Б).
 
Рис. 3. План на постройку дома купца В.Михайли. Из архива ГАРК.
 
 
В некоторых случаях Управа перед выдачей удостоверения отправляла на место будущего строительства своего представителя. В начале 1895 г. мещанин Гафар Алиоглу собирался построить в приходе Хан-Джами, возле дворцовой бани, новый каменный дом. Он просил осмотреть предполагаемое место строительства и выдать удостоверение, которое и было им получено 8 февраля 1895 г. после осмотра представителем управы А. А. Рябовым с соблюдением правил пожарной безопасности [9, л. 4]. 
Другой мещанин – Ибраим Нафе-оглу, проживавший в приходе ЗынджырлыМедресе, просил разрешение на строительство двухэтажного дома, нижний этаж которого предполагалось построить из камня, а верхний – из кирпича. Крыша двухскатная с пятью окнами, выходящими на улицу, и двумя дверьми. Представитель Управы Каракаш осмотрел указанное место, и на основании его заключения было выдано удостоверение от 17 апреля 1896 г. [12, л.3].
 
Заведующий вакуфом «Улаклы» Мудерис Мустафа Эфенди направил в управу прошение и план предполагаемой одноэтажной постройки в приходе Яни-Джами. 13 августа 1910 г. Городская управа выдала разрешение на постройку этого здания в приходе Яни-Джами по Базарной улице. При этом Управа выдвинула следующие требования: западная стена второго этажа должна быть не тоньше 12 вершков с железными скрепами, все три балкона второго этажа должны быть на рельсах без дерева, с бетонными полами и металлическими перилами. Все лестницы в двухэтажном здании должны быть обязательно железные, каменные или бетонные [18, л. 35–36] (Рис. 6).
 
 
Рис. 4. Проект постройки дома мещанки Е.А.Стояновой в приходе Шеэр-Кустю.  Из архива ГАРК.
 
На счету города было еще достаточное количество пустующей земли, чаще всего не приносившей дохода Бахчисараю, где-нибудь под скалой либо в гористой местности. Дворянин Сеит-Ягъя мурза Балов хотел купить пустующее место около 200 саженей под скалой Топкая, против Шубного ряда в приходе Табана. На предполагаемом участке Балов собирался построить дом и разбить фруктовый сад. Он просил управу о ходатайстве в Думе на заседании от 14 мая 1879 г. продать ему указанный участок земли по цене 20 коп/саж. Гласному Думы Бекиру Сулейман-оглу было поручено осмотреть указанный участок и выяснить, нет ли препятствий со стороны соседей, не проходят ли по этому месту дорога или водопроводные трубы. Обмер участка был поручен представителю управы Михаилу Дремджи. Он обмерил участок со всех сторон, и получилось 322 кв. саж. Участок с северной стороны примыкал к горе, с востока – к дому крестьянина Усеина, с запада – к дому мещан Усеиновых. 14 марта 1880 г. были назначены торги, где мурза Балов предложил по 60 коп. за сажень земли, в результате участок был продан ему по уговоренной цене. 5 апреля 1880 г. мурза Балов уступил указанный участок мещанину МуждабеАджи Осман-оглу, который внес остаток суммы – 193 руб. [20, л. 2–17]. 
Рис. 5. Проект на постройку дома с дворовыми постройками купца В. Стеценко около станции Лозово-Севастопольской ж/д в 1896 г. Из архива ГАРК.
Житель прихода Ак-Каш Керим Асан-оглу просил под постройку дома 30 кв. саж. земли в упомянутом приходе. Гласный Думы Бекир Сулейман-оглу осмотрел этот участок и произвел его обмер. На собрании Думы от 17 апреля 1882 г. продажу указанного участка разрешили по 50 коп./саж. В результате мещанин Керим Асан-оглу приобрел 15 саж. городской земли за 7 руб. 50 коп. для постройки дома [21, л. 1–7].
Житель прихода Ак-Чокрак Эмир-Али-оглу собирался приобрести на южной стороне Ак-Чокрака землю для строительства дома. В сентябре 1889 г. управа поручила заведующему хозяйством города Эмиру Озенбашлы установить, нет ли препятствий для построек, и уже 8 ноября 1889 г. было выдано удостоверение [22, л. 3]. 
 
Рис. 5А. План построек в разрезе. Из архива ГАРК.
 
Мещанка Александра Павловна Вдовиченко, в 1897–1899 гг. проживавшая на постоялом дворе Пачаджи в Бахчисарае, хотела построить дом на Русской Слободке, которая не приносила дохода городу. Указанный участок – довольно крупный отлог скалы с почвой, негодной для использования, поэтому препятствий для постройки дома не было [23, л. 1]. 
Мещанин Муждаба Эмин-оглу просил управу уступить ему городскую землю для постройки дома с двором в приходе Исми-Хан, между домами купцов Аджи Зиядина и Бабакъ-оглу. Управа постановлением от 12 марта 1883 г. выделила ему 60 саж. земли в приходе Исми-Хан, на горе Ак-Каш, по 60 коп./саж. [24, л. 1]. 
 
Рис. 5 Б. Генеральный план дворовых построек купца В.Стеценко. Из архива ГАРК.
 
Рис. 6. Проект дома и дворовых построек на вакуфном участке медресе «Улаклы» в приходе «Яны-Джами», утвержденного в 1910 г. Из архива ГАРК.
 
Были случаи, когда горожане хотели приобрести городскую землю рядом с уже купленной. Мещанин ШерфединДжеппар-оглу просил управу продать ему 22 кв. саж. пустой земли возле постоялого двора симферопольского купца Сеит Мамута Топузова. Гласные Думы – Константинов, Кичо и мурза Балов – осмотрели участок. Решением Думы от 19 февраля 1882 г. было выдано удостоверение о полном владении 22 кв. саж. земли, купленных за 25 руб. серебром, с условием, что Шерфедин Джеппар-оглу должен починить фонтан и оставить к нему проход [25, л. 1–5]. 
Для отставных офицеров при покупке земли существовали льготы. Кайбулла Незир-оглу намеревался купить участок городской земли длиной 15 саж. шириной 10 саж. для постройки дома в приходе Эски-Юрт. Он просил Думу уступить этот участок за половину цены, т. е. за 30 коп./кв. саж., так как служил с 1855 по 1869 г., указ о его отставке был приложен. Ему продали 150 кв. саж.земли на сумму 45 руб., оставив дорогу для проезда подвод к роднику [26, л. 1–4]. 
 
Не всегда Управа выдавала удостоверение на покупку пустой земли. Например, мещанин Мартыненко из прихода Баба-Курт хотел купить участок земли в приходе Осман-Ага длиной 20 саж.и шириной 5 саж. Но после осмотра участка в октябре 1883 г. выяснилось, что под ним проходит водопроводная труба и рядом находится мусульманское кладбище. Мартыненко был предложен другой участок [27, л. 11]. 
Отставной рядовой Павел Бриленко хотел поселиться в Бахчисарае и поэтому просил управу ходатайствовать в Думе о продаже ему десятины земли под скалой возле слободки прихода Эрмени-маалле. Представитель управы Дремджи, осмотрев предполагаемый участок, заявил, что место для постройки дома неудобное, так как неподалеку находится христианское кладбище, далее – выгонное место для коров, к тому же участок находится на дороге, ведущей на гору Эрменчик. В заседании Думы от 30 июня 1882 г. было постановлено, что указанный участок не может быть отведен под постройку дома, Бриленко же предложили обратиться в управу для поиска более удобного участка [28, л. 1–3]. 
 
Основным условием при покупке городской земли было проживание в Бахчисарае не менее 10 лет. Так, бывший житель деревни Коккоз Ялтинского уезда Зиядин Зедий-оглу, проживавший в приходе Эски-Юрт в 1867–1880 гг., просил управу уступить ему землю в 15 кв. саж. Ответ управы был утвердительным [29, л. 5]. 
Нельзя забывать о прошениях, направляемых в Бахчисарайскую управу от лиц, которые строили дома по доверенности выдаваемыми владельцами земли. Например, турецкоподанный Павел Спиридонович Башкан направил прошение в управу о намерении построить дом на земле бахчисарайского мещанина Владимира Дмитриевича Волкова. Последний выдал ему доверенность 19 июня 1906 г. [30, л. 3]. После этого Башкан направил план предполагаемой постройки с фасадной стороной дома в управу и получил удостоверение (Рис.7).
 
При смене владельца дома новый владелец подавал заявление в городскую управу. К примеру, симферопольская мещанка Варвара Ларионовна Харламова приобрела дом в приходе Хан-Джами у дворянина Василия Дмитриевича Смирнова. В заявлении от 6 июля 1895 г. она просила управу прислать чиновника для осмотра постройки и дальнейшего разрешения на перестройку [9, л. 15]. 
Горожанин Илья Маркович Лаврецкий в феврале 1897 г. приобрел по купчей у купца Усеина Чубукчи в приходе Орта-Джами ветхие строения с целью построить на их месте двухэтажное здание по плану, который отправил городской управе для утверждения (Рис. 8А – В). Лаврецкий утверждал, что дом будет выстроен по плану, без захвата городской земли и улицы, и просил разрешения управы пристроить к дому небольшой балкончик [19, л. 23]. Чаще всего городская управа давала разрешения, отказы встречались редко.
 
Также существовали случаи вынужденной перестройки домов в случае бедствий, например, пожара. В заявлении граждан Бераха и Бараха Кефели от 1 ноября 1897 года говорилось, что сгорели дом и лавка их родственников в приходе ХанДжами. Братья Кефели просили городскую управу разрешить строительство такой же каменной одноэтажной постройки на месте сгоревшего здания длиной 7 саженей 2 аршина и высотой 1½ сажени, которая будет крыта черепицей на 3 ската; со стороны улицы – 6 окон и 2 двери [11, л. 3]. Городская управа не противодействовала прошению, но просители были обязаны отступить с улицы внутрь своего двора на 1 аршин и 2 вершка от линии прежней фасадной стены [11, л. 4].
 
 
Рис. 7. План предполагаемой постройки дома П.С.Башкана в Бахчисарае в 1906 г. Из архива ГАРК.
 
В первой декаде ХХ в. Халиль Усеин-оглу направил прошение в управу с просьбой разрешить ему построить новый дом на месте сгоревшего в приходе ХанДжами. 8 апреля разрешение было получено.
Изредка в самом доме разворачивалось ремесленное производство. Купец Самуил Хаимов Кайсборды просил городскую управу разрешить ему построить в предместье Бахчисарая Азиз, на территории собственного дома, мыловаренный и свечной заводы. Управа, в свою очередь, выдала удостоверение от 13 ноября 1896 г. г-ну Кайсборды в том, что «со стороны городского благополучия препятствий не встречает и размещение разрешает» [12, л. 5]. 
 
Рис.8. Проект здания И.М. Лаврецкого  в разрезе в приходе «Орта-Джами»,  утвержденный в 1885 г. Из архива ГАРК.
 
Рис. 8.А. Проект 1 и 2 этажей здания, утвержденного в 1885 г. Из архива ГАРК.
 
Рис. 8.Б. Проект фасада здания И.М.Лаврецкого по переулку. Из архива ГАРК.
 
Рис. 8.В. Проект фасада здания И.М.Лаврецкого по улице. Из архива ГАРК.
 
Сейчас Бахчисарай изменился. Исчезли многие старые постройки, давно снесены каменные ограды. И все-таки средневековье дает о себе знать в планировке города, уникального во многих отношениях. Несмотря на хаотичность, которую отмечают путешественники, он удивительно умело вписан в горный рельеф. Эта видимая хаотичность – не результат произвола строителей, так веками складывалась топография города, обусловленная рельефом местности.
 
Скачайте вложение, и ознакомитесь с  полной  версией  статьи!
 
 
Исмаил Гаспринский – сын крымскотатарского народа – вошел в историю как национальный первопечатник, лидер педагогического движения, видный политик, известный писатель и мыслитель. Его гуманистические идеи служили делу сближения, прежде всего тюркских и славянских народов. Он выступал за развитие народного образования. Его многогранная деятельность оказала решающую роль на формирование многих аспектов культуры, просвещения, дружбы между народами, национального самосознания ряда народов конца ХIХ – начала ХХ вв. [1, с. 13]
Постановка проблемы. В данной статье рассмотрена деятельность Исмаила Гаспринского на посту Бахчисарайского городского головы. Этот аспект его деятельности уже рассматривался исследователем Каркач Е.В. в статье «Документы И.Гаспринского и о И.Гаспринском в фондах Государственного Архива при Совете Министров Автономной Республики Крым».
Объектом исследования является деятельность Исмаила Гаспринского как городского головы Бахчисарая.
Предмет исследования является направления его деятельности направленные на благоустройство города.
Целью же данной статьи является более детально рассмотреть этот период жизни Гаспринского, основываясь на материалах фонда Бахчисарайской Городской Управы.
 
Задачи:
  1. Проанализировать состояние изучение проблемы.
  2. Ввести в научный оборот новые данные, относящиеся к политике Гаспринского по благоустройству города.
В 1870 г. русский император Александр II подписал известное «Городовое положение», по которому исполнительным органом городского общественного управления была городская управа, состоящая из нескольких членов. Возглавлялась управа городским головой, который избирался думой и являлся одновременно ее председателем. [5, c. 106]
Известно, что в 1878 г. Исмаил Гаспринский был гласным городской думы, по доверенности своего отца Мустафы Али Гаспринского. [3, с. 26] На основании 76 статьи городского положения «О
распределении занятий между членами Управы», большинством голосов распорядились – наблюдение и руководство письменными занятиями Управы предоставить Исмаилу Мурзе Гаспринскому. [4, л. 1] А уже 13 февраля 1879 г. он был избран на должность городского головы на четырехлетний срок с 1879 по 1883 годы, и утвержден в этой должности Таврическим губернатором 5 марта 1879 года. Исмаил-бею в то время было всего 28 лет.
 
20 февраля 1879 г. предшественник Гаспринского на посту Бахчисарайского городского головы купец Топузов, пишет Таврическому губернатору: «… Большинством, ¾ голосов головой избран дворянин Исмаил бей Гаспринский, заявивший обществу свою способность и энергию, за время исполнения обязанностей городского головы со времени открытия городской управы в г. Бахчисарае…»
Документы фонда свидетельствуют о неуемной энергии молодого городского головы Бахчисарая: как руководитель он организует четкую работу своих подчиненных, настаивает на безукоризненном исполнении постановлений думы по благоустройству города. [3, с. 26] Для исполнения экстренных надобностей городской службы, вследствие того, что члены Управы заняты своими прямыми обязанностями, Гаспринский назначил с 1 июня 1879 года вместо помощника Столоначальника Управы, назначаемого по штату, своего личного секретаря, для поручений по делам города, Гласного Думы Мумджи Бекира с соответствующим жалованием. [4, л. 12]
 
В отношении к бахчисарайскому полицмейстеру Гаспринский пишет: «…полагая своевременным пробудить индифферентность населения более действенными мерами, чем объявления и приглашения, имею честь просить Вас сделать распоряжение об энергичном понуждении кого следует исполнять распоряжения думы по благоустройству и очистке города…, прошу назначить для усиления присмотра за базарной улицей и биржей от полицейского управления – базарного». [3, с. 26]
 
В докладе городского головы «О порядке и благоустройстве г. Бахчисарая» (1879 г.) говорится: «Чем более всматриваешься в постройки и сооружения нашего городка, тем более убеждаешься, что отцы и деды наши жили в большей чистоте и при большем внешнем благоустройстве города. Некогда хорошая, теперь разрушенная мостовая, водопроводы, фонтаны, испорченная временем канализация и прочее свидетельствуют, что некогда Бахчисарай был опрятным и чистым городом. Вследствие совокупности множества причин ныне городок наш нуждается в улучшениях, которые потребуют усиленных средств и значительной перемены в наших взглядах и привычках». [3, с. 26]
 
В марте 1879 г. городской голова ходатайствует перед Таврическим губернатором о необходимости организации в городе мещанского управления, которое, согласно положению об общественном управлении, должно заниматься делами внутреннего устройства мещанского сословия, порядком отправления общественных повинностей, а значит, содействовать работе управы. Однако результатом этой инициативы явилось только избрание городского мещанского старосты, который был избран 13 марта 1879 г. на собрании мещан Бахчисарая. Но и это уже был шаг на пути усовершенствования управления городом и горожанами.
В этом же 1879 г., докладывая думе о состоянии законности в области землевладения и землепользования горожан, Гаспринский отмечает множественные злоупотребления со стороны землевладельцев: захваты земли, порубки леса и др. Голова настаивает на необходимости упорядочения, оформления документов на право собственности.
Состояние здравоохранения и особенно оказания экстренной медицинской помощи в городе оценивалось Гаспринским как не подлежащее никакой критике. В своем предложении в Симферопольскую земскую управу Исмаил-бей обосновывает необходимость открытия в Бахчисарае приемного покоя на 100 коек для обслуживания горожан и жителей окрестных деревень, мотивируя это невозможностью доставить тяжелых больных в Симферополь; городской врач не имеет возможности оказать помощь всем нуждающимся. Несмотря на то, что составленная для организации приемного покоя смета предполагала на эти цели совершенно незначительную сумму, приемный покой не был открыт в 1879 г. из-за отсутствия средств у города. Приемный покой был открыт в 1884 г. уже при другом городском голове. [ 3, с. 27]
 
За 1879 г. Бахчисарайской думой по инициативе городского головы рассматривались вопросы повседневной жизни города: ремонт мостовой и тротуаров, старого моста через речку Чурук-Су. Эти мероприятия осуществлялись за счет средств жителей, так как управа не располагала необходимыми средствами. К примеру, гласный Думы Молла Бекир взял на себя труд по устройству канала, за что получил личную благодарность от городского головы. [4, л. 13] Ратуя за упорядочение рыночной торговли, управа запретила перекупщикам оптовую скупку товаров во время доставки их на рынок и на базаре до 11 часов. Такая мера предпринималась в целях недопущения роста цен.
 
В заседаниях думы рассматривались вопросы ассенизации города, здравоохранения, о биржевых промыслах, составлении сметы доходов и расходов, о повинностях и налогах; об устройстве бойни и сдачи ее в аренду и назначении сторожем Мурата Азамата-оглу с жалованием 12 рублей; об отчуждении городской земли под постройки; об устройстве мостов и городского займа на их прокладку; об избрании городского полицейского управления, торговых депутатов. [6, л. 19]
 
Параллельно с работой в качестве городского головы Бахчисарая Исмаил Гаспринский начинает главное дело в своей жизни – издательское дело.
1 ноября 1879 г. датировано прошение Исмаила Гаспринского Таврическому губернатору, о разрешении приобрести полиграфический станок для печатания объявлений, этикеток, свадебных и других пригласительных билетов и прочего. 17 декабря разрешение было получено. В течение 1879 – 1881 гг. Гаспринский несколько раз обращается к губернатору за разрешением на открытие в Бахчисарае типографии, которое было выдано местными властями только 8 августа 1882 г. [1, с. 23]
 
В начале 1880 году Городская Управа на основании заявления Исмаила Мурзы Гаспринского выделила сумму в 500 рублей для улучшения и ремонта испорченных частей главной базарной улицы. [7, л. 3 ] В заседаниях думы также рассматривался вопрос ремонта базарной улицы, и было решено приказать домохозяевам и торговцам очистить ее от построек, мешающего для свободного проезда по ней и улучшить тротуары по обеим сторонам; обязать снести всякие выступы на тротуары. На основании доклада городской думы Городская Управа постановила замостить мостовую по базарной улице от Кемир-Капу до почтовой конторы, при этом владельцы по базарной улице обязаны были мостить перед своими зданиями. [8, л. 2 ] На последующих заседаниях думы рассматривался вопрос об улучшении мостовой, вследствие значительных затрат на ее улучшение было предложено домовладельцам, чтобы они сами привели в лучший вид мостовую перед своими домами и лавками. Окончательная же починка мостовой откладывалась до более благоприятного времени. [9, л. 11]
 
Также Управой рассматривался вопрос выборов членов Сиротского Суда. Членами суда могли избираться купцы и старшины ремесленных цехов имеющие право баллотироваться, которые обязывались и клялись «отправлять правосудие и другие дела по чистой совести и чести, без пристрастия и собственной корысти, устраняя вражду и связи родства и дружбы». Избрание председателя и трех членов суда проходило в здании управы. [10, л. 5]
 
Бережное отношение к воде было свойственно не только сельским жителям, но и горожанам. Путешественники отмечали, что «самое лучшее, что заслуживает похвалы в Бахчисарае, равно как и во всех татарских городах, это водопроводы». [11, с. 136] Согласно постановлению Думы, было запрещено без особого разрешения Управы какие-либо постройки вблизи городских водопроводных труб и фонтанов, «во избежания порчи и засорения». Именно поэтому, в ответ на заявление жителей прихода Кайтазан-Маале, управа запретила караиму Исааку Юсуфу, проживающему в приходе Сырлы-Чешме, раскрывать водопроводные трубы, проведенные через его двор, принадлежащие вакуфному фонтану, именуемому Азиз-Чешме. [9, л. 33]
 
В августе 1880 года управой рассматривался проект ремонта базарной мостовой и выделены средства на ремонт наиболее испорченных частей. Исмаил Гаспринский вместе с гласными думы лично осматривал результаты работ на пяти участках от Кемер-Капу до прихода Шабилта, проходившие в 1880-1881 гг. [12, л. 16]
 
В последующие годы городской голова продолжает активную деятельность по руководству управой, отлучаясь лишь ненадолго, иногда по службе в губернский город, иногда по личным делам. [3, с. 27] Гласные Думы также иногда отлучались. Так гласный по хозяйственным вопросам в Управе Дремджи в октябре 1881 «уехал в Мариуполь по святому предприятию христианского населения города Бахчисарая и на его место на 3 недели был назначен Арабадяни». [13, л. 15]
 
Гаспринский в декабре 1881 г. уезжал в Константинополь на три недели.
В 1882 г. думой и управой рассматривались традиционные вопросы о раскладке налогов, о благоустройстве; опять – о городском враче и приемном покое, об училищах, об освещении города и противопожарной безопасности. [14, л. 6 ] А в 1883 г. вопросы о проведении выборов; о найме рабочих для очистки реки Чурук-Су, об открытии четырехклассного городского училища. [15, л. 2]
В этом же году Шеир Абдураман-оглу был избран мудерисом в медресе Орта-Джами. [16, л. 9]
 
На посту городского головы Гаспринский находился до апреля 1884.: летом 1883 г. он был переизбран, но весной 1884 г. из-за разногласий с членами думы и управы по поводу законности его избрания на второй срок покинул этот пост. [5, с. 106 ]
 
Вклад Гаспринского в благоустройство города Бахчисарая трудно переоценить. Находясь на посту городского головы, он показал себя как прекрасный организатор, ответственный и требовательный руководитель. Вследствие ряда причин он был вынужден покинуть свою должность, но Исмаил бей  никогда не мог сидеть без работы. И поэтому он полностью отдался главному делу своей жизни – издательству и своему детищу «Терджиману»
 
 
Крымское ханство имело довольно мощную экономику, основанную на многоотраслевом сельском хозяйстве, ремесленном производстве и разнообразных промыслах, оживленной внутренней и внешней торговле.

Значительная часть городского населения занималась ремеслами и торговлей, в меньшей степени садоводством и огородничеством. В большинстве своем превалировали яблоневые сады, особое значение занимало виноградарство, как неотъемлемый атрибут каждого двора.
Крымские татары традиционно занимались ремесленным производством, основанном на использовании местного и привозного сырья. Общественные формы организации и технология производства, художественное оформление изделий крымских ремесленников испытали разносторонние культурные влияния - византийские, итальянские, арабские, иранские, сельджукские и турко-османские.
К числу наиболее развитых здесь видов производства принадлежала выделка кожевенных изделий и обработка металлов, главным образом, холодного и огнестрельного оружия, служившего не только местным потребностям, но и экспорту. Ремесленное кустарное производство Бахчисарая развивалось при ограниченном рынке и приняло форму замкнутых цеховых организаций, которые подробно нормировали условия труда и сбыта [9, с. 417].
В состав цехов входили: мастера «уста», подмастерья «калфа», и ученики «шегирт». Во главе цеха стоял мастер «уста- башы», «йигит-башы» - его помошник, «чауш» староста. У каждого цеха был свой «пирр» - покровитель, основатель их производства. Все цеха объединялись в общий союз «эснаф», во главе с выборным главой «эснаф-башы» и религиозным главой «накибом» [7, с. 46]. Согласно имеющемуся в Бахчисарайском музее списку, в эснаф входило до 50 различных производств [1, с. 77].
У «накиба» хранилось цеховое знамя, история возникновения цеха, список его покровителей, религиозные песнопения. Все цеха имели свои уставы - «селефнаме» - правила предков.
Нравственные нормы, регламентирующие жизнь ремесленников, строились на основе шариата и проповедей суфиев.
Нарушившие устав мастера могли быть оштрафованы, исключены из цеха, лишены права заниматься ремеслом и даже высланы из города. Прибывший в цех, через три года переводился в ученики, а затем в мастера [7, с. 47].

Посвящение происходило через специальный обряд - «реван» - посвящение в ремесленники, без которого «непосвященный» не имел права нанимать учеников, не мог продавать свои изделия и находиться среди мастеров. Уста-башы переписывал всех желающих, которые вносили посильные взносы. Для начала выбирался калфа-башы, технический распорядитель ревана, атрибутом которого становился посох - таяк, увешанный разноцветными шелковыми ленточками. Реван мог продолжаться днями; в это время происходили игры, борьба. Опоясанный был уже полноправным членом цеха. Молодежь его уважала и, увидев, почтительно поднималась с мест. Вечером, новые мастера, уже реванлы - посвященные, собирались отдельно и веселились.
Все ремесленники Бахчисарая были объединены в 32 цеховые корпорации. Города Крымского ханства делились на специализированные ремесленные центры, и Бахчисарай славился производством медной посуды и выделкой кож. Местные мастера вырабатывали прекрасные замши, шагрени, сафьяны. Бахчисарайские сафьяны имели самые разнообразные цвета: темно-бордовый, палево-желтый, красный, фиолетовый, черный, голубой, светло-зеленый, к тому же были мягкими как атлас. Самыми известными из кожевенных товаров были крымские седла, они отличались легкостью, удобством и красотой отделки. Их вывозили в больших количествах [7, с. 22].

В производстве металлических изделий использовали железо, сталь, чугун, бронзу, медь, олово, серебро и золото. Крымские татары отдавали предпочтение медной посуде, которую выстраивали на «рафах» - полках для украшения жилища (Рис. 1).

Главная улица Бахчисарая являлась центром ремесленной жизни города. В настежь распахнутых лавках были выставлены и вывешены грубая глиняная посуда, простые кожи, большое количество разнообразных изделий из сафьяна, также седла, туфли, кушаки [13, с. 93]. Каждый ремесленник занимался своей ежедневной работой: портной кроил платье, сапожник тачал сапоги, хлебник месил тесто, мясник свежевал баранов, цирюльник сверкал острой бритвой [10, с. 55].


Рис. 1. Лавка кустаря-медника. Фотография 1920-1930 гг.

Из фондов БИКАМЗ Цирюльники играли здесь не менее важную роль: они поэты, философы, политики. Все они трудились хладнокровно, с соблюдением величайшего спокойствия [6, с. 421].
Путешествовавший по Крыму в 1793 г. академик Паллас насчитал в Бахчисарае 517 лавок, «из них 121 с шелковыми товарами розничной продажи, 41 лавка с седлами и другими кожаными предметами, 135 лавок со съедобными припасами, 24 с обувью, 23 лавки, где продаются большие и малые татарские ножи...» [11, с. 57].
Крымские ножи - «пичаки», славившиеся по всему Востоку, закупались даже Москвой; партии этого товара достигали 400 тыс. штук.
«. 19 лавок портных, 5 лавок с котлами и металлической посудой. 6 серебрянщиков, 5 оружейных мастеров, 8 башмачников, 9 лавок с деревянной посудой, 5 где делают шерстяные канаты и другие веревки, 8 бондарен, 7 лавок с бурками, плащами, 4 горшечника, 8 лавок с трубками и чубуками. 13 кожевенных заводов, 6 кузниц. 7 лавок, где производится резная работа по дереву» [11, с. 58].

В Бахчисарае изготовлялись и различные виды огнестрельного оружия. Особенно славились карабины: один
бахчисарайский карабин стоил от 15 до 200 пиастров - для сравнения отметим, что хороший конь стоил 30 пиастров. Этого вида оружия только на экспорт производилось до 2 тысяч стволов в год, большой спрос на них был и внутри ханства.
В конце ХУНТ - начале Х1Х вв. Бахчисарай превратился в заштатный городок Таврической губернии. По данным академика Палласа, в 1783 г. в Бахчисарае насчитывалось 1560 домов, в которых проживали 5776 чел. В городе было 5 мельниц, 20 пекарен, 6 кузниц.
С присоединением Крыма к России промышленность города развивалась интенсивнее, численность горожан росла. В 1847 г. в Бахчисарае уже проживало 13313 чел. Действовало 7 мельниц и 23 кустарных производства, работало 113 сапожников, 34 медника и жестянщика, 38 кузнецов [8, с. 243].
В 1884 г., по архивным данным, в Бахчисарае было 577 торгово-промышленных заведений. Среди них 15 сафьяновых заводов, 39 сапожных, 17 шубных, 6 шапочных, 18 шорных и 8 войлочных мастерских, 13 лавок с медной посудой, 9 бондарен, три лавки серебряных и золотых дел мастеров, по 2 лавки чубучников, горшечников и деревянных изделий [7, с. 22]
Мастера распределялись по различным кварталам согласно ремеслу. Каждый сидел в своей лавке, открытой со стороны улицы, и занимался своим делом. В этих заведениях изготовляли повозки и разные к ним принадлежности; чесали, пряли, разматывали хлопчатую бумагу. Вместо окон по всему фасаду шли ставни, запиравшиеся на ночь и открывавшиеся утром таким образом, что верхняя часть образовывала навес, а нижняя - прилавок.
К середине XTX в. Бахчисарай начал терять свое значение, как крупный ремесленный центр. Главная причина была в самих ремесленниках, которые не выдерживали конкуренции с производствами в других городах [5, л. 8].
Судя по всему, именно тогда возникла идея создания ремесленного училища для подготовки искусных умельцев. Открытие училища решило бы еще проблему трудоустройства. Нужно было уточнить количество видов ремесел и численность самих кустарей [2, л. 16].

Самое обширное и прибыльное из ремесел - выделка сафьяна разных сортов, причем изделия красного цвета ценились больше. Сафьян имел большой сбыт в Крыму, и еще больше его продавалось за пределами полуострова. В Бахчисарае кожевенные заводы были построены вдоль р. Чурук-Су и начинались недалеко от Ханского дворца. Здание завода обычно было двухэтажным, фахверковым (Рис. 2). В начале Х1Х в. эти ремеслом занимались не менее 2000 человек, а к середине столетия их осталось 380, из них 130 в качестве рабочих. Способы и орудия выделки были устаревшими. Чтобы придать блеск окрашенному уже сафьяну, применяли валик грубого стекла, которым натиралась кожа (Рис. 3). Для отделки таким способом куска небольшой кожи требовалось не менее 1,5 часов усиленной работы. В среднем, один рабочий мог выделать 2 бараньи или козьи кожи. Такой отсталостью в способах выделки и объяснялась невозможность конкуренции с фабричным производством, и постепенное его сокращение.
С кожевенным производством была тесно связана работа сапожников. В середине Х1Х в. мастеров и подмастерьев было 346 человек, а к началу ХХ в. их осталось около 200. Для оборудования лавки сапожника нужно было не так уж много денег. Шили бахчисарайские сапожники мужские и женские сапоги, туфли, домашнюю обувь и др. Обувь эта была вдвое дешевле привозной (Варшавской или Петербургской). Дешевизна получалась не от увеличения производительности, а от снижения заработка. Лучший мастер при 14 часовом труде зарабатывал в среднем не более 1 рубля в сутки. Заработок менее искусных - 40 коп. [3, л. 2].
Плотницким и токарным ремеслом занималось 178 местных жителей. Для того чтобы вытачать вещь простой формы из дерева требовалось 2 человека: один направлял точильный инструмент, другой приводил во вращательное движение обтачиваемый кусок дерева. На самом простом станке один человек мог выработать в 3 раза больше, чем 2 человека вручную.
В скорняжно-портняжном ремесле были заняты 67 человек. Часть из них занималась дублением овчин, остальные - шитьем тулупов, полушубков и татарских шапок.


Рис. 2. Кожзавод вдоль р.Чурук-Су. Фотография 1920-1930 гг. Из фондов БИКАМЗ

Рис. 3. Кустарное производство. Обработка кож. Фотография 1920-1930 гг. Из фондов БИКАМЗ


Производители медной посуды гордились хорошим сбытом. Также были седельно-шорное, войлочное ремесла и плетение корзин. Серебряных дел мастера изготовляли преимущественно татарские женские украшения: пояса, серьги, кольца.
Еще в начале Х1Х в. многочисленные Бахчисарайские ремесленники очень славились и их изделия использовались не только в Крыму, но и далее на север: сафьяны, седла, бурки, медная посуда и серебряные украшения. Еще долго передавались имена особенно искусных мастеров. Ремесленники делились на цеха, организация которых во многом сходная с европейской. С падением ремесла цеха потеряли свое значение и превратились в памятники прошлого.
Член ТУАК А.Н. Самойлович, побывав в Бахчисарае в 1912 г., собирал сведения о цеховых мусульманских организациях. Ознакомился с цехом кожевников, земледельцев, а также с уставом хлебопекарского цеха. Форма уставов - свиток. Каждый цех имел своего духовного покровителя - пирра - святых, живших после Мохаммеда. Что касается места возникновения мусульманских организаций, то существует предположение, что они пришли из шиитской Персии [12, с. 294].
Распространению и процветанию ремесел в Бахчисарае способствовало отсутствие иных занятий, дающих заработок большинству населения в торгово-промышленных городах. В Бахчисарае торговля была незначительная. Сами условия заставляли жителей искать средства к жизни в занятии ремеслами. Была необходима поддержка и возможность их развития. Таким средством могло стать ремесленное училище, которое не только обучало бы мастеров, но и дало бы возможность существующим ремеслам усовершенствоваться. Ради сокращения расходов первоначально предполагалось открыть училище с 4 мастерскими, через 5-6 лет число ремесел увеличилось бы. Открытие в Бахчисарае ремесленного училища давно предполагалось местным самоуправлением, но не могло осуществиться из-за нехватки средств. Экономическое состояние города, источники и доходы были незначительны. Их не хватало даже на покрытие обязательных расходов и самых неотложных нужд.
Поэтому Городское Управление решило обратиться к помощи Правительства, не отказываясь при этом принять посильное участие в
содержании училища, предоставив для этого помещение с отоплением и освещением, что соответствует примерно 30% его содержания.
Учреждение ремесленных училищ было отнесено к ведению Министерства Народного просвещения, с расходами на устройство «школы слесарного мастерства» в 30000 руб., со штатным содержанием в 2770 руб. заведующему и 600 руб. мастеру [5, л. 14].
В 1896 г. в одной из газет Городская Управа вывесила объявление о наборе 30 учеников не моложе 15 лет, с обязательным сроком обучения 4 года. В училище планировали открыть следующие специальности: столярно-плотничное, башмачно
сапожное, скорняжно-портняжное, выделки тонких кож сафьяна, замши и дубление. Обучение в училище должно было быть бесплатным. Начиная со второго года обучения «половина средств от продажи изделий будет поступать в пользу ученика, в зависимости от выполненного им объема работы. Ежегодные испытания учеников в знании того или другого ремесла будут проходить в присутствии директора народных училищ, городского головы, попечителя училища, учителей» [4, л. 5]. На должность заведующего был приглашен А.А. Почепцов, служащий в то время в Ауткинской ремесленной школе в Ялте, как мастер столярного производства и технологии дерева.
Таким образом, в Х1Х ремесленное производство Бахчисарая развивалось интенсивно. Это проявилось как в возникновении новых, так и в усовершенствовании прежних традиционных ремесел. Однако постепенно значение кустарных промыслов падало, не выдерживая конкуренции с промышленным производством других городов.



 
Понедельник, 09 октября 2017 06:53

Мечеть «Тахталы-Джами» в Бахчисарае

Бахчисарай – один из старейших городов и столица некогда могущественного Крымского ханства, был основан в первой четверти ХVI в. Поэтому, справедливо будет предположить, что появление первых сооружений, также происходило в это время. Естественно средневековая архитектура наложила свой отпечаток на планировку города, которая по-своему является уникальной. Для средневековой планировочной основы города характерным является органичное сочетание градостроительных комплексов с природным началом. Кварталы  с  их  дворами,   улицы,   площади,   набережная,   парки, сады  органично  связаны   с   природными   ландшафтами   поймы реки Чурук-Су («Гнилая вода») и косогоров на склонах долины. Впечатление беспорядка, хаотичности, скученности, которая удивляла путешественников, умело вписывалась в рельеф горной местности.
 
Легендарный Бахчисарай вобрал в себя целый ряд исторических памятников, среди которых особое место занимают культовые сооружения мусульман – мечети. Минареты, купола мечетей определяли архитектурную форму этих сооружений, характер восточного города, его лицо. Мечети, которые сохранились и изображенные на фотографиях начала ХХ столетия не имеют куполов; они покрыты низкими скатными крышами со скатами треугольной формы (некоторые исследователи называют такие крыши шатровыми). Более ранние изображения мечетей показаны как со скатными крышами, так и со сферическими сводами, банями. Мечети Крыма разделяются на два типа: купольные и базиличные.
 
В истории искусства ислама существует положение, что древнейшей формой является базилика с деревянным покрытием, и появление сводчатых мечетей относят лишь к XIV в.
В каждом квартале (маалле) располагался целый комплекс построек: мечеть, медресе, хан (постоялый двор) и кладбище.
 
Часто название прихода давали по названию мечети, например кварталы Тахталы-Джами, Арслан-Ага. Янгъан-Джами и др. Турецкий путешественник Эвлия Челеби писал о квартальных мечетях, «самые лучшие из которых – мечеть Февья и мечеть Сефер Гази, что перед дворцом Сефер Гази-аги…» [5, с.48]
 
Исследования указывают на то, что банные мечети – классические турецкие, прообразом которых была Ая-София,  датируются  ХVI- ХVII вв. Cохранявшиеся молитвенные дома Бахчисарая, кроме возможно Малой мечети относятся к ХVIII в. Их бани могли быть разрушены и позднее закрыты скатными крышами или их просто спрятали под такими крышами; необходимо исследование каждой конкретной мечети. Возможно, мечеть с плоским перекрытием и скатной крышей характерна для рядовых – цеховых общинных мечетей, из-за того, что сферические своды – довольно сложные в исполнении архитектурные формы,  которую  использовали  лишь для перекрытия отдельных каменных мечетей.
 
В середине ХVII столетия в Бахчисарае существовало 24 мечети,  в 80 гг. ХVIII в. – 36. На сегодняшний день сохранились восемь мечетей, из них по прямому назначению используются – четыре: Биюк Хан- Джами, Тахталы-Джами, Молла-Мустафа и Орта-Джами. Остальным молитвенным домам еще не возвращена культовая значимость.
В маалле Осман-Ага на современной улице Гаспринского, 7 в рядовой, довольно тесной застройке города, зрительно воспринимающейся только при  ближних  подходах,  находится мечеть Тахталы-Джами, построенная дочерью Хаджи-Селим Герай хана Бек-Султан-ханум в 1704 г.
 
Предполагается, что первоначально часть мечети или все здание было из дерева, отсюда и название в переводе означающее «деревянная мечеть», одна из немногих почти полностью сохранившаяся. Поэтому этот квартал часто называли Тахталы-Джами. В плане одноэтажное здание простой прямоугольной формы с высокой цокольной частью, увеличивающейся на юг в сторону поймы р. Чурук-су. Минарет и каменный михраб памятника находятся на основной продольной композиционной оси здания. Вход в минарет организован изнутри здания через узкий проем с  килевидной  аркой.  Винтовая  лестница из 54 каменных ступеней внутри минарета ведет на балкончик – жерфе. Парапет балкона минарета  украшен  резьбой  по  дереву. Само здание сложено из тесаных блоков правильной формы. На западном и южном фасадах выявлен один ярус, состоящий из ряда полуциркульных оконных проемов. На восточном фасаде окна прямоугольной формы и расположены под потолком. Северный фасад мечети претерпел изменения в начале ХХ века –  дверной  проем был заменен и расширен.
 
Со стороны улицы к зданию примыкает широкий навес, опирающийся на мощную деревянную четырехгранную колонну. Под ним в подпорной стене находится  фонтан,  к  которому  ведет ряд каменных ступеней. С северо-восточной стороны находится каменный портал, выполненный из тесаных блоков известняка, ведущий на соседний земельный участок, где находился жилой дом, снесенный в 1983 году, который вероятно функционально был связан с мечетью [4, л. 2-4].
 
В некоторых архивных документах упоминается ее название как мечеть Осман-Ага, по названию прихода в котором она располагалась. В 1885 г. мечеть перестраивалась прихожанами без разрешения Губернского начальства, поэтому подробности неизвестны. Вакуф мечети в конце ХIХ в. составлял 180 руб./год, которые находились в ведении бахчисарайского мещанина Шеир Амета Шеир Сулейман- Оглу отправлявшего богослужение. [1, л. 16]
 
В 1913 г. прихожанами квартала Осман-Ага в Строительное отделение Губернского Правления был направлен проект на ремонт мечети «Тахталы-Джами». При рассмотрении в Строительном Отделении   представленных   документов,    оказалось,    что    проект в    техническом    отношении    был    составлен     удовлетворительно, а исчисленная по смете сумма в 1316 руб. 42 коп. не превышала стоимости указанных работ. Проект был  утвержден  и  выслан  на  имя имама Сеит-Асан Мустафа Эфенди 29 июля 1913 г., с условием, чтобы после окончания ремонта здания он уведомил Строительное Отделение для освидетельствования и удостоверения в правильности и безопасности его для посещения молящимися. [2, л. 40].
 
Председатель Таврической Ученой Архивной Комиссии (ТУАК) – А.И. Маркевич, узнав о ремонте Тахталы-Джами в 1914 г. осмотрел ее. Он обнаружил, что каменный пол мечети был заменен деревянным, окна и входные двери увеличены в размере с приданием им полуциркульного  завершения,   а   арка,   находящаяся   над   дверью  с двумя большими рельефными и четырьмя малыми розетками, выкрашенными голубой краской, вынута и вставлена в обочину входного крыльца в мечеть. [3, с. 253].
 
Мечеть действовала до  1923  г.,  после  закрытия  использовалась как хозяйственное помещение. В октябре 1981  г.  в  результате  осмотра были выявлены вертикальные трещины в цоколе северной части здания, а также в стенах над проемами. Крыша и деревянное перекрытие мечети почти полностью обрушились. Оставшаяся часть деревянных висячих стропил находилась в аварийном состоянии и удерживалась от обрушения весьма сомнительными подпорками. В том же году был разработан проект реставрации мечети «Тахталы- Джами». Цокольная и внутренняя поверхность  стен  была  очищена от штукатурки, выявленные при этом вывалы кладки стен, были заложены. Объем работ по благоустройству территории включал в себя снос хозяйственных помещений примыкающих к мечети. После реставрации мечети было организовано длительное наблюдение за деформациями здания [4, л. 3-7]
 
К 1989 г. мечеть была отреставрирована и  передана Мусульманской общине Крыма. В целом здание характеризуется строгостью и простотой архитектурных форм. Единственно, перед входом в мечеть стоит электрический столб, который загораживает фасад мечети, попадает в кадр при фотографировании гостями города, мешает обзору при изображении живописных окрестностей местными художниками, мешает при входе в мечеть, и делает очень непривлекательным 310-летний исторический памятник.
 
На современном этапе «Тахталы-Джами» является действующей пятивременной мечетью, где мусульмане проводят богослужение.

Список литературы

  1. ГАРК, Ф. 27, Оп. 1, Д. 8314. Список существующим мечетям в Симферопольском уезде Таврической губернии в 1889 г., 268 л.
  2. ГАРК, Ф. 27, Оп. 13, Д. 4704. Татарское училище-пансионат Орта-Медресе в Бахчисарае в 1913 г., 153 л.
  3. Маркевич А.И. Мечети Ешиль-Джами и Тахталы-Джами в Бахчисарае // ИТУАК. – 1915. - №52. – 263 с.
  4. Методическое обоснование проекта реставрации мечети Тахталы-Джами / Научный архив БИКЗ. – 1981. – 7 л.
  5. Челеби Э. Книга путешествия. Крым и сопредельные области. (Извлечения из сочинения турецкого путешественника XVII века) / пер. Е. В. Бахревского. – Симферополь: Доля, 2008. – 272с.

 

Наиболее важной составляющей архитектурного ансамбля каждого города являются культовые постройки. В городах Крымского ханства такими сооружениями были мечети.
Бахчисарай делился на кварталы (маалле), при которых обычно были мечеть и кладбище. Часто название прихода давали по названию мечети, например, кварталы «Тахталы-Джами», «Арслан-Ага», «Янгъан-Джами» и др. В ХVII в., по свидетель- ству Э. Челеби, в Бахчисарае действовали 24 мечети [19, с. 48].
 
Мечети Крыма разделяются на два типа – купольные и базиличные. Мечети Бахчисарая, дошедшие до наших дней, в том числе и те, что изображены на фотографиях начала ХХ в., уже не имеют куполов. Они покрыты низкими скатными крышами пирамидальной формы (некоторые исследователи называют их шатровыми).
Прообразом для классических турецких купольных мечетей ХVI–ХVII вв. была Айя-София [20, с. 79]. Сохранившиеся мечети Бахчисарая, возможно, кроме двух дворцовых, относятся к ХVIII в. Купола могли быть разрушены и позднее перекрыты или скрыты четырехскатными крышами, что может быть установлено специальными исследованиями.
 
ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ
 
Сегодня из-за огромного количества снесенных домов, переулков, общественных и культовых сооружений планировка города претерпела серьезные изменения. Однако определяющим моментом его планировочной структуры была и остается связь акцентных культовых построек с ландшафтным комплексом долины р. Чурук-Су, которая делила город на две части.
У въезда в старую часть нынешнего Бахчисарая располагался квартал «Умм-Гуль- сюм» (ул. Речная). Мечеть этого квартала была построена в конце ХVII в. и уже к
середине ХIХ в. требовала частичной перестройки кровли крыши, выполненной на средства прихожан. Вероятно, знатная и богатая жительница некогда построила на свои средства в этом приходе мечеть, которая носила ее имя, но, к сожалению, па- мятник до наших дней не сохранился. Вакуф составлял: 4 лавки, 1/4 пекарни, 3/4 десятин огородной земли и дом, приносящий доход 200 руб. [5, л. 45].
 
На главной улице города располагался квартал «Абит-Эфенди», или «Янгъан-Джа- ми» («Сгоревшая мечеть»). Мечеть была возведена в 40-х гг. ХVIII в., а в начале ХIХ в. подверглась перестройке. Вакуфный доход с 14 лавок составлял 550 руб. в год [там же, л. 42]. В апреле 1895 г. имам «Абит-Эфенди» Аджи Эмир-эфенди направил прошение в городскую управу о разрешении на перестройку мечети на месте старой, угрожающей падением. Разрешение было получено с условием, чтобы фасад имел прямую линию – по линии соседних построек [4, л. 6].
В 1911 г. в Департамент Духовного Правления были предоставлены проект и смета на переустройство здания соборной мечети «Абит-Эфенди», на сумму 4907 руб. Заведовали переустройством Аджи Люман, Аджи Меджит и Сеит-Амет Аджи Умеров. Эта мечеть примечательна тем, что молебен в ней проводился до 1938 г., тогда как остальные мечети города были закрыты. В 1938 г. имам «Абит-Эфенди» был репрессирован, а в послевоенное время здание переоборудовано в хлебозавод.
Следующий квартал «Къады-маалле» (ныне ул. Затрубченко и Гайдара), в котором находились самая старая из бань города и старое кладбище. Возможно, в этом квартале жил судья – кади. По архивным данным, относящимся к 1889 г., когда было проведено описание состояния всех мусульманских культовых сооружений полуострова, было отмечено, что мечеть в приходе «Къады-маалле» была построена в конце ХV в. В 1888 г. кровля крыши была перестроена без разрешения губернского начальства. Ее вакуф, в конце ХIХ в. приносивший доход 600 руб. в год., состоял из 17 лавок [5, л. 40]. Во время землетрясения 1927 г. минарет мечети «Къады-маалле» был повреждён. В октябре того же года были предприняты подготовительные работы для разборки минарета на собственные средства жителями квартала «Къады-маалле» [7, л. 3].
 
Мечеть «Арслан-Ага» располагалась на одном из базаров старого Бахчисарая под названием Туз-Базар (соляной базар). Наиболее раннее упоминание о мечети под таким названием встречается в записях кадиаскерской тетради за 1677 г.: Arslan Ağa Camii Mahallesi – приход мечети «Арслан-Ага». Согласно архивным данным, следует, что в 1887 году мечеть подверглась капитальной перестройке с разрешения ТМДП. Особенностью этого молитвенного здания было отсутствие вакуфа [5, л. 38]. Заседанием Президиума ЦИК Крымской АССР от 20 марта 1932 г. было постановлено: «Мусульманскую мечеть Арслан-Ага в городе Бахчисарае ликвидировать ввиду требования широких трудящихся масс» [15, л. 7].
Позднее на месте разрушенной мечети «Арслан-Ага» располагался летний кинотеатр «Родина». Рядом, с левой стороны, сохранилось двухэтажное здание с арочным входом и внутренним двориком. Это бывший постоялый двор, в советское время на- зывавшийся Домом крестьянина.
С левой стороны от центральной улицы, которая в XIX в. называлась Базарной, находился маалле «Шах-Болат», названный так по имени визиря хана Мухаммед IV Герая. Об этом знатном вельможе и его дворце упоминает в своем труде Эвлия Челеби. Ныне это улицы Школьная и Октябрьская. Небольшое здание мечети располагалось в одноимённом приходе, в центральной части старого Бахчисарая, к западу от построек Ханского дворца. Согласно архивным данным, мечеть этого квартала была построена в конце ХVI в. В 1887 г. кровля крыши была перестроена без разрешения губернского начальства. Вакуфная собственность мечети состояла из 6 лавок, приносящих доход 300 руб. в год [5, л. 27].
В октябре 1928 г. мечеть «Шах-Болат», в числе других 12 мечетей города, решением КрымЦИКа по делам культов была закрыта [10, л. 2]. Состояние мечети было неудовлетворительным, ее ни к чему невозможно было приспособить, поэтому она подлежала сносу. Территория бывшей мечети «Шах-Болат» находится в частном до- мовладении [11, л. 19 об].
 
Непосредственные пространственные связи с Ханским дворцом имели две мечети, которых уже нет: это «Яни-Джами» и «Ешиль-Джами». Территория, где находились эти мечети, сейчас не застроена.
Соборная мечеть «Яни-Джами», что в переводе означает «Новая мечеть», была построена в конце ХVII в., располагалась по главной, центральной улице, в торговом ряду (базиргянлар ичи), территориально входила в приход Шах-Болат.
В 1887 г. кровля мечети была перестроена прихожанами без привлечения губернского начальства. Вакуфный доход квартала состоял из 6 лавок, 9 кожевенных заводов и кофейни, приносящих доход 280 руб. в год [5, л. 35].
В начале 30-х гг. ХХ в. в результате пожара, нанесшего непоправимый ущерб зданию, «Яни-Джами» была полностью разобрана.
По правую сторону от улицы Базарной располагался приход мечети «Ешиль- Джами».
История строительства этой мечети связана с легендой о несчастной любви крымского хана Крым Гирея к Диляре Бикеч. К сожалению, не сохранилось никаких сведений о ней самой. Разве что титул «бикеч» указывал на ее высокое положение в иерархии Ханского двора: бикечами в Крыму назывались высокопоставленные придворные распорядительницы.
По некоторым сведениям, это культовое сооружение построила сама Диляра Бикеч, так как среди знатных жительниц дворца существовал обычай жертвовать средства на возведение культовых строений. На это указывала и сохранившаяся на одной из стен надпись: «Диляра, Божья милость на неё, год 1178» (1764) [1, с. 218].
В 1915 г. председатель ТУАК А. И. Маркевич осматривал мечеть и пришел к вы- воду, что она представляет значительный художественный и исторический интерес, но что «…верхняя часть минарета обрушилась, окна без коробок и рам, крыша почти совсем обвалилась» [16, с. 257]. По его сведениям, причина заброшенности мечети состояла в том, что в конце XVIII столетия в ней или вблизи неё был убит мулла, она считалась оскверненной и не могла более исполнять своего назначения. Так или иначе, но «Ешиль-Джами» вскоре была упразднена, и в конце ХIХ столетия в ней была устроена татарская школа – мектеб.
16 июля 1915 г. Таврическое Губернское Правление уведомило Таврическую ученую архивную комиссию о том, что особая Комиссия о вакуфах не имеет никаких средств не только для поддержания в порядке мечети «Ешиль-Джами», но и для надзора за ее целостностью. Губернское  Правление интересовалось: не смогла ли бы ТУАК взять на себя заботы о сохранении и поддержании здания мечети
«Ешиль-Джами»? В ответ на это ТУАК уведомила Таврического губернатора, что Комиссия не имеет возможности принять на себя заботу о «Ешиль-Джами» и посоветовала обратиться с ходатайством в Бахчисарайскую городскую управу «о принятии мер к сохранению от гибели этого интересного памятника татарской старины   в Крыму», занимающего особое положение в истории мусульманских культовых сооружений Бахчисарая [18, с. 206].
«Ешиль-Джами» не сохранилась до наших дней, вскоре после освобождения Бахчисарая от нацистской оккупации мечеть была разрушена [17, с. 84–96].
Выше «Ешиль-Джами», на северном склоне Бахчисарайской долины, находился квартал «Аджи-Коккей» (ул. Горького). Мечеть была построена в конце ХVII в., в описи вакуфов Бахчисарая за 1786 г. именовалась как мечеть «Хаджи-Кокей». В 1883 г. крыша мечети была перестроена без соответствующего разрешения губернского начальства [5, л. 23].
9 января 1912 г. в Строительное отделение Губернского Правления был направлен проект на поднятие стены и ремонт здания пятивременной мечети «Аджи-Коккей», ремонтом которой занимался Афуз Умер Джемиль-оглу. В ответ на прошение Строительное отделение препятствий не имело. 12 июня 1912 Афуз Умер Джемиль-оглу направил прошение г-ну Таврическому губернатору о том, что мечеть «Аджи-Коккей» перестроена на сумму 900 руб., выданную вакуфной комиссией. Также он просил командировать техника для осмотра постройки и разрешения совершать богослужение в мечети. Для осмотра был направлен губернский архитектор Савицкий, который был удовлетворен переустройством мечети [6, л. 2–6].
25 сентября 1928 г. был составлен акт осмотра пустующих культовых зданий Бахчисарая. В отношении мечети «Аджи-Коккей» было отмечено, что одноэтажное в плане здание, сложенное из штучного камня, крыша крыта татарской черепицей, с деревянным исправным полом и обшивным чистым потолком.
С одной стороны здания деревянный коридор с небольшой кладовой. Во дворе имеется небольшой каменный минарет и каменный колодец. Площадь двора 25 кв. м. Здание в хорошем состоянии. После землетрясения 1927 г. в одном углу была обнаружена трещина, окна также требовали ремонта.
Заседанием Президиума Бахчисарайского горсовета от 23 мая 1928 года было принято решение о ликвидации культового здания. После закрытия мечети здание было рекомендовано приспособить под архив или небольшой клуб [11, л. 19].
 
В квартале «Шабан-Молла» (по ул. Горького, 33а) находились каменное одноэтажное здание мечети, крытое татарской черепицей, и теккие дервишей, построенные Хаджи Али-агой в 1686 г. В 1889 г. кровля крыши была перестроена без разрешения губернского начальства. Ее вакуф состоял из 1 1/2 лавки и дома, приносящих доход 54 руб. в год [5, л. 30].
Ко второй половине ХХ в. здание мечети было без полов и потолков, окна и двери также отсутствовали. От землетрясения стены во многих местах дали трещину, а с одной стороны вообще обвалилась. Деревянный минарет мечети находился в ветхом состоянии [11, л. 19].
Согласно протоколу Центральной комиссии по делам культов от 31 октября 1928 г. мечеть «Шабан-Молла» была закрыта, здание бывшей мечети подлежало сносу [14, л. 2].
Одной из акцентных построек Бахчисарая, связанных с исламом, была мечеть (теккие) в квартале «Сувлу-Коба» («Теккие-маалле»), находившаяся по адресу: ул. Горького, 37. Каменное одноэтажное здание мечети, разделенное перегородкой на два помещения, было построено предположительно во второй половине ХVII столетия. При мечети был сооружен фонтан. Частичная перестройка была произведена в 1856 г., однако без разрешения губернских властей, поэтому подробности не известны [5, л. 19]. В 1911 г. Таврическое Магометанское Духовное Правление (далее – ТМДП) предоставило в городскую управу рапорт имама о перестройке мечети прихода «Сувлу-Коба». Также ТМДП просило Губернское Правление прислать техника для осмотра мечети [2, л. 55].
В феврале 1912 г. Шейх Селямет-эфенди направил прошение в городскую управу о разрешении постройки теккие в квартале «Сувлу-Коба» на собственные средства. Губернское Правление хотело выяснить, на какие средства будет содержаться теккие, а также на каком расстоянии проектируемое здание будет находиться от православной церкви и от ближайших жилых домов [3, л. 29]. Шейх Селямет-эфенди ответил, что старое здание теккие непригодно, содержаться будет на доходы от вакуфного имущества. После технического осмотра проекта Строительное отделение уведомило ТМДП, что проект нового здание теккие одобрен и вручен Шейху Селямету-эфенди 31 июля 1912 г.
В течение 1912–1914 гг. пришедшее в ветхость здание по ходатайству имама Шейха Селямет-эфенди было перестроено.
Постановлением Президиума Бахчисарайского горсовета от 23 мая 1928 г. мечеть квартала «Теккие-маале» подлежала ликвидации. В ходе обследования состояния культового сооружения были выявлены небольшие трещины в стенах, отсутствовали стекла в окнах, необходим был ремонт крыши [11, л. 19].
Согласно протоколу Центральной комиссии по делам культов от 31 октября 1928 г. мечеть «Сувлу-Коба» была ликвидирована [9, л. 2].
 
В маалле «Оксюз-Джами» (по адресу: ул. Пролетарская, 7/35) располагалось каменное одноэтажное здание мечети, возведенное в конце ХVII в. В 80-х гг. ХIХ в. были проведены ремонтные работы без соответствующего разрешения губернских властей. Ее вакуф был незначительным и приносил доход 50 руб. в год с десятины огородной земли [5, л. 17]. К сентябрю 1928 г., когда был произведен осмотр всех культовых зданий, обветшалое здание без потолков было решено приспособить под склад [11, л. 19 об]. 30 октября 1928 г. постановлением Центральной комиссии по делам культов мечеть «Оксюз-Джами» была ликвидирована [12, л. 2].
 
В маалле «Шеэр-Устю» (по адресу: ул. Шмидта, 35) располагалась мечеть дервишей – теккие, по архивным данным, построенная в 1756 г. В последней четверти ХIХ в. кровля крыши здания была перестроена без разрешения вышестоящего начальства. Мечети принадлежал дом с садом, приносящим доход 40 руб. [5, л. 34]. Культовые сооружения квартала не сохранились, чудом уцелевший фонтан подвергся значительным переделкам, но не функционирует.
В расположенном рядом маалле «Шеэр-Кустю» располагалось одноименное каменное одноэтажное здание мечети, возведенное в конце ХIV в. По архивным данным, относящимся к 1889 г., кровля здания требовала ремонта, который был осуществлен без привлечения губернских властей. В вакуфной собственности была 1 кофейня, приносившая незначительный доход – 38 руб. в год  [там же,  л. 26].
К концу 20-х гг. ХХ в. пустующее здание обветшало, требовало капитального ремонта, и в октябре 1928 г. мечеть «Шеэр-Кустю» была ликвидирована [13, л. 2].
По описанию Эвлии Челеби, вокруг Ханского дворца располагались дворцы знати. Поэтому выше квартала «Шах-Болат», по другую сторону р. Чурук-Су, находился квартал «Кайтазан-Ага» (ныне ул. Спаи, известной исторической личности, являвшегося визирем). Каменное одноэтажное молитвенное здание «Кайта- зан-ага» было возведено в начале ХVIII в. В 1880 г. мечеть была перестроена без разрешения губернского начальства. Вакуф: 6 лавок, составляющий доход 210 руб. в год [5, л. 37].
К 1928 г. было принято решение ликвидированную мечеть приспособить под  спортзал [8, л. 1]. Здание мечети не сохранилось до наших дней.
Далее по руслу р. Чурук-Су располагалось маалле «Сырлы-Чешме», где сохранились строения мечети с одноименным названием, примерно 1740 г. постройки, и её мектеб.
В 1886 г. кровля мечети была перестроена прихожанами без привлечения губернского начальства. Вакуфный доход квартала составлял 10 лавок [5, л. 28]. На сегодняшний день мечеть «Сырлы-Чешме» (угол улиц Затрубченко и Спаи) утратила традиционные храмовые формы в ходе использования в 1917–1980 гг. как промышленное строение.
Мечеть «Асма-Кую» из одноименного квартала была построена в середине  ХVIII в., а в 1882 г. перестроена кровля крыши без разрешения властей, поэтому подробности остались неизвестны. Вакуфная собственность, состоящая из дома, пекарни и части кофейни, приносила доход 100 руб. [там же, л. 21].
После землетрясения 1927 г. минарет мечети «Асма-Кую» был сильно поврежден и разобран прихожанами на собственные средства [7, л. 3]. Здание мечети «Асма-Кую» по ул. Краснофлотской, 22/24, не сохранилось до наших дней.
 
ВЫВОДЫ
Градостроительная культура советского периода имела по отношению к историческим видам культуры реконструктивный характер, однако историческая часть старого города  в этот период потеряла большую часть  важных элементов застройки,  к примеру, большую часть мечетей, но в то же время сохранила некоторые характерные особенности восточного своеобразия, когда отдельно взятое сооружение, являясь составной частью городского ансамбля, находилось в зависимости от планировочной структуры. Определяющим фактором архитектурно-градостроительной структуры стало то, что большая часть этих построек была возведена в историческом центре старого города, где градоформирующая роль принадлежала Ханскому дворцу.